Книга озеро рэй брэдбери

Другие названия: Замок на песке

Рассказ, 1944 год (год написания: 1943)

Язык написания: английский

Перевод на русский: М. Хазин (Озеро), 1977 — 2 изд. Т. Жданова (Озеро), 1992 — 17 изд. К. Шиндер (Озеро), 1992 — 1 изд. С. Емцова, Е. Емцова (Озеро), 1996 — 1 изд. Л. Брилова (Озеро), 2009 — 5 изд. Перевод на украинский: М. Томахив (Озеро), 2019 — 1 изд.

  • Жанры/поджанры: Мистика
  • Общие характеристики: Психологическое
  • Место действия: Наш мир (Земля)( Америка( Северная ) )
  • Время действия: 20 век
  • Линейность сюжета: Линейный
  • Возраст читателя: Любой

Двенадцатилетняя Талли зашла в воду и больше не вышла оттуда. Прощаясь с ней, с озером и пляжем, Гарольд построил из песка половину замка, такого, какой они обычно строили вместе, и сказал: « Если ты слышишь меня, приди и дострой его».

Через много лет, оказавшись на этом же берегу, он увидел, что призыв его не остался неуслышанным.

Рассказ написан в 1942 г. (по утверждениям Брэдбери) или 1943 г. (по сохранившимся рукописям) и переработан в 1946 г., при подготовке «Темного карнавала». Новые исправления были внесены в 1955 г., при подготовке «Октябрьской страны».

Издания на иностранных языках:

Доступность в электронном виде:

Narizhna, 2 марта 2009 г.

Изумительный, красивый, точенный, тонкий рассказ — как, впрочем, все у Брэдбери. Как всегда, про Любовь и Смерть. Как всегда, про Осень. Очень сильный рассказ, с будто бы незатейливым сюжетом, который все же заставляет пошевелится волосы на затылке. Но не от ужаса, нет. От прохладного ветерка времени, от бездушного дуновения прошлого, которое сквозняком шмыгнет по спине.

Все-таки Брэбери не так выдумщик, как рассказчик. Вот есть фантасты-выдумщики: измыслят что-нибудь очень и очень занимательное, небанальное, даже захватывающее, но как начнут рассказывать — хоть святых выноси. А Брэдбери именно рассказчик: что бы он не взял, хоть самую банальную фабулу,

А особая изюминка этого расказа — фигура спасателя. Так и стоит бедняга, растерянный, сам не зная того, что он — единственное доказательство реальности чуда, единственный намек на то, что всепобеждающая сила Любви живет не только в наших полных розовых соплей, расстроганных мозгах.

Evil Writer, 26 апреля 2012 г.

На мой взгляд один из самых трогательных рассказов в сборнике.

История я Брэдбери, по сути незамысловата, небольшой рассказик как мужчина вернулся на место где побывал ребёнком. Что в нем мистического? Наверное то, что рассказ, заставляет почти выбить слезу. Прекрасная история чистой, еще незамутненной пороками любви в детстве. Брэдбери писал не мистику, не страшный рассказ, он писал нечто большее, историю чистой любви одно мальчика и девочки, и первую утрату в жизни.

Честно, мне больно перечитывать эти строки, слишком глубоко задевают, напоминают как это любить в детстве, беззаботно и радостно. Рассказ очень сильно, тронул, особенно концовка с замком из песка. Наверное это такой намек, чистая детская любовь — вечна. Сейчас я часто смотрю по сторонам, и думаю: «Ну где же ты Брэдбери? Научи нас всех любить искренне как в детстве. »

Трогательно, щепетильно, восхищен трудом классика мировой фантастики. Хоть и ранее, стиль не настолько отточен, но многим матерым писателем не хватает искренности Рэя.

sanchezzzz, 21 марта 2009 г.

Хм. Откуда такие восторги по поводу этого рассказа? Да, они бы предполагались, если бы весь сюжет с первой и до последней строки не был таким предсказуемым. Первые строки от лица мальчика 12-ти лет, в которые я вообще не поверил, ибо мальчик 12-лет так может так писать, и мысль о том, что это воспоминания более зрелого юноши подтвердились позднее. Слог увидевшего красоту осени, прибоя, опустевшего пляжа, закрытых киосков с сосисками — это не слог мальчишки, у которого осталось в памяти только исчезнувшая в толще воды Талли. Мысли искуственны в этот период, да и в 22, по прошествии десяти лет, и я также не верю, что рассказ ведётся от лица этого 22-летнего Харольда. Нет, скорее он вспоминал это гораздо позднее, скорее всего на заре лет, когда Маргарет уже опопстылела и он вспоминал прежнюю. первую любовь. История должна была быть красивой, но вся эта закрученность по поводу недостроенного замка открыла все карты навстречу окончанию рассказа. Не интересно, не зацепило.

Hrip, 8 октября 2008 г.

По-моему, ошибка людей, воспринимающих этот рассказ как «ни рыба, ни мясо» в том, что они не понимают, что Рей Бредбери в первую очередь сказочник.

Да, это не ужастик. Но в отличие от писателей страшилок Бредбери не ограничен рамками этого жанра. Мертвец в его рассказе не ненасытная тварь, пришедшая отомстить за что-то там. Это образ, пробуждающий чувства. Это не самоцель, а инструмент, при помощи которого автор подбирается к определенным струнам души читателя.

И да, это в определенном смысле не лирика. А где вы вообще видели сказки, заставляющие слушателя наматывать сопли на кулак и рыдать над гибелью «Царевны-лягушки». Сказки бывают поучительные. Сказки бывают грустные. Сказки бывают разные, но при этом они остаются сказками.

Yazewa, 4 января 2008 г.

Очень эмоциональная вещь. Р.Б. вспоминал, что когда дописал ее, его щеки были мокры от слез. Видимо, потому, что это реальное воспоминание детства. У меня слезы не подступают (наверное, потому что судьба уберегла от потерь такого рода), но все равно зацепляет здорово.

Здесь ключевые, по-моему, две вещи: осознание того, что ушедший навсегда остается в том возрасте, в котором он ушел (как люди вдруг осознают, что стали старше умерших в молодости родителей!) и та фраза в конце о «чужой женщине».

sergej210477, 25 августа 2019 г.

Очень красивый рассказ. О трогательной любви мальчика и девочки, о смерти, о нежелании ее принять, о надежде на вечность любви. Рассказ совсем короткий, но производит сильное впечатление.

Но дело не в объеме рассказа и даже не в его сюжете. Просто Брэдбери мастер слова. Его рассказы отшлифованы до каждого слова, мельчайших интонаций текста. Рассказ кажется объемным, читатель чувствует запахи осени, видит тусклые краски пустынного пляжа, холод сентябрьской воды озера. И чувства и переживания героя также передаются читателю. В этом и есть гениальность Брэдбери, как мастера небольших рассказов.

alex1970, 25 октября 2010 г.

Потрясающий рассказ «воспоминание о былой любви» и об безвозвратно ушедшем детстве, наполненный светлой грустью и разочарованием.

Просто невероятно как Бредбери создал такую атмосферу буквально на десятке страниц.

alex_kr, 15 ноября 2008 г.

Рассказ очень пронзительный, эмоциональный и чувственный. Это был один из первых рассказов Брэдбери, который меня очень сильно впечатлил. Что такого особенного в этом рассказе? Чем он очаровывает? Даже не знаю. Возможно тем, что это простая, но чувственная, глубокая, и невероятно грустная история о том, что наши любимые люди, даже после смерти, навсегда остаются рядом с нами.

InterNet, 3 января 2017 г.

Сильнейший рассказ. Брэдбери тонко играет на психологии человека и плавно накаляет обстановку, чтобы сделать взрыв эмоций в развязке. Очено грамотно построена сюжетная линия — без излишеств, только то, что нужно для достиженя финального результата. Такое впечатление, что рассказ отполирован до идеала долгими редакциями, хотя редактировался всего 2 раза. Я прочитал около десятка рассказов Брэдбери пока, и этот — лучший.

Dart Kangol, 7 мая 2019 г.

Очень атмосферный рассказ Великого мастера. Он просто переполнен щемящим чувством тоски по ушедшему, несбывшемуся. Смысловая составляющая в нем неважна, важно, чтоавтору удалось поделиться с читателями своими эмоциями, передать их очень ярко и живо. В итоге получился очень лиричный и грустный рассказ.

lubar, 20 марта 2011 г.

Сильный эмоциональный рассказ. Не мог не зацепить, потом что в том же возрасте испытал аналогичную потерю. Я так и не смог понять был ли это курортный роман или Талли была одноклассницей. Если второе неясно почему он так быстро уехал, неужели родители мудро пытались залечить страшную рану. Но в любом случае в душе Гарольда остался светлый образ первой любви, который будь Талли жива мог бы и истрепаться. Намного проще смотреть на событие «10 лет спустя», как на фантазию, чем на что-то реальное. Потому что совершенно не ясно почему новоявленная русалка решила именно в этот день сдаться спасателям.

Sly Serpent, 21 октября 2019 г.

Трогательный рассказ, слезу даже пустила, когда смотрела экранизацию «Театра Рэя Брэдбери» ;( Неповторимая детская наивность, вера в чудо разрушается о скалы реальности. Но слабый огонек надежды живёт где-то глубоко внутри души Гарольда. И молодой мужчина вознагражден за свою веру, по прошествии многих лет, призрак Талли всё же достроил замок из песка.

Гуляшик, 17 сентября 2019 г.

Читая этот рассказ и то, что послужило импульсом для его написания, понимаешь и веришь в то, что это действительно было. И это действительно до глбины души тронуло Мастера.

Детство ушло, оставив после себя горечь и боль утраты.

zmey-uj, 14 декабря 2008 г.

Очень печальная история о том, что есть в нашей жизни вещи, которые не вернуть, и события, которых не изменить. Девочка словно знает, что ее друг приехал к озеру, и решает встретиться с ним в последний раз. Больше у них ничего не будет, и эта боль на всю жизнь останется с Гарольдом. Он, наверное, проживет еще много лет, у него будет семья, дети, рядом будет любящая женщина, но — НЕ ОНА.

Встречаются иногда у писателей такие произведения, где о детстве говорится как о лучшей поре в жизни, когда все — впервые и по-настоящему, как никогда не будет потом. Рассказ очень поэтичный: осенний пляж, дворец из песка, возвращение в город детства, даже о девочке говорится, что она«ушла». И цепочка следов на песке, выходящих из озера и потом идущих обратно.

Ruddy, 20 сентября 2006 г.

От этой фразы у меня мурашки по коже побежали.

Озеро. Рассказ Рэя Брэдбери
Переводчик: Л. Брилова

Покупайте рассказы Рэя Брэдбери в электронном виде. Легальные копии теперь доступны в магазине Литрес. Дёшево, удобно и в любом формате.

Впервые опубликовано: журнал Weird Tales, май 1944.
Перевод версии рассказа из сборника Dark Carnival, 1947 г. Эта версия отличается от выходивших в более поздних изданиях.

Лет, помнится, в восемь я был как-то на озере Мичиган. Я играл с девочкой, мы строили замки из песка, а потом она зашла в воду и не вышла. Когда тебе восемь лет от роду и такое случается, это бывает неразрешимой загадкой. Девочка так и не вышла на берег, ее не нашли. Первая встреча со смертью так и осталась для меня тайной. Однажды в 1942 году я проводил свои ежедневные опыты со словами — просто записывал пришедшие на ум слова. Записывал существительные. Написал «Озеро» и задумался: «Откуда взялось это слово?» И внезапно в моей памяти возникли песочный замок на берегу и маленькая светловолосая девочка, которая вошла в воду и не вышла. Через два часа у меня был готов рассказ. И когда я ставил точку, у меня из глаз текли слезы. Мне стало понятно, что наконец, после десятилетних усилий, я написал что-то стоящее.

Читайте так же:  Озеро в шотландии лох

Они укоротили небо по моему росту и водрузили его над озером Мичиган, поместили на желтый песок орущих ребятишек с мячами, две-три чайки, недовольную родительницу и меня: я выходил из мокрой волны и мир представлялся мне туманным и влажным.

Я выбежал на берег.

Мама обернула меня пушистым полотенцем.

— Постой и обсохни, — сказала она.

Я стоял, глядя, как солнце высушивало капли у меня на предплечьях. На их месте появлялась гусиная кожа.

— Ох, ветер-то какой, — сказала мама. — Надевай свитер.

— Погоди, я посмотрю пупырышки.

Я надел свитер и стал наблюдать, как набегают на берег и отбегают волны. Не размашисто. Аккуратно, с эдаким зеленым изяществом. Не всякий пьяный способен рухнуть на землю так изящно.

Стоял сентябрь. Последние дни сентября, когда все вокруг по неизвестной причине преисполняется грустью. На пляже, длинном и пустом, виднелось не больше полудюжины фигур. Дети прекратили беготню с мячом; от ветра, его завываний, им тоже сделалось грустно, они расселись на бескрайнем берегу и отдались ощущению осени.

Киоски, где торговали хот-догами, были заколочены золотистыми планками; горчичный, луковый, мясной аромат долгого, веселого лета остался запертым внутри. Словно бы кто-то разложил по гробам само лето и заколотил крышки. Со стуком опускались одна за другой металлические шторы, на дверцах повисали замки; явился ветер и тронул песок, сдувая миллионы июльских и августовских следов. Нынче, в сентябре, у кромки воды виднелись только отпечатки моих резиновых теннисных туфель да ног Дональда и Дилауса Шаболда.

Через завесы в боковые проходы сыпался песок, поэтому карусель окутали парусиной; лошади с оскаленными зубами застыли в галопе на медных столбах. Музыку заменял ветер, проникавший сквозь парусину.

У карусели стоял я. Все остальные были в школе. Я нет. Назавтра мне предстояло отправиться поездом на запад Соединенных Штатов. Мы с мамой заглянули на пляж мимолетно, на прощанье.

В окружающем запустении было что-то такое, отчего мне захотелось побыть одному.

— Мама, я пробегусь по пляжу? — спросил я.

— Ладно, но только недолго, и к воде не подходи.

Я сорвался с места. Под ногами крутился песок, ветер подхватывал меня и нес. Ну, вы знаете, как это бывает: расставишь руки и чувствуешь, как за пальцами тянется вуаль ветра. Вроде крыльев.

Сидящая мама отодвинулась вдаль. Вскоре она превратилась в коричневое пятнышко, я остался совсем один.

Двенадцатилетнему ребенку непривычно оставаться одному. Рядом всегда кто-то есть. Одиночество достижимо только в мыслях. Вокруг так много реальных людей, диктующих тебе, что и как делать, что единственный способ побыть одному в своем собственном мире, с его миниатюрными ценностями, — это сбежать, хотя бы в воображении, на какой-нибудь пляж.

Вот тут я в самом деле оказался один.

Я свернул к воде и зашел по пояс в прохладные волны. Прежде, окруженный толпой, я ни разу не осмелился даже взглянуть на это место, не то что сойти в воду, искать и звать кого-то. Но теперь.

Вода — как фокусник. Распиливает тебя на половинки. Получается, что ты теперь состоишь из двух частей, и нижняя тает, расплывается, как сахар. Прохладная вода, и время от времени — волна, что очень изящно запинается и падает, в кружевных завитушках пены.

Я позвал ее. Выкрикнул ее имя раз десять.

— Тэлли! Тэлли! О Тэлли!

Удивительно, но в детстве действительно ожидаешь отклика. Чувствуешь, что твои мысли способны стать реальностью. И иной раз бываешь не так уж и не прав.

Я думал о Тэлли, которая прошлым маем пошла здесь купаться, вспоминал, как болтались ее светлые косички. Она шла, смеясь, и на ее щуплых двенадцатилетних плечиках играло солнце. Я вспоминал, как улеглась рябь, как прыгнул в волны спасатель, как кричала мать Тэлли и как Тэлли не вернулась.

Спасатель уговаривал ее выйти, но она не вышла. Он вынырнул с обрывками водорослей в костлявых пальцах, а Тэлли не было. Она уже не сядет напротив меня в школьном классе, с ней уже не поиграешь в мяч вечером в комнате, когда проводишь лето среди кирпичных городских строений. Она зашла слишком далеко, и озеро ее не отпустило.

И теперь, одинокой осенью, когда небо и вода сделались бескрайними и пляж не имел ни конца, ни начала, я в последний раз, в одиночку, сошел в озеро.

Я снова и снова звал ее.

Ветер обвевал мои уши нежно-нежно, как он обвевает отверстия морских раковин, чтобы они зашептали. Вода вздыбилась, обхватила грудь, потом колени, вверх-вниз, туда-сюда, засасывая пятки.

— Тэлли! Вернись, Тэлли!

Мне было всего двенадцать. Но я знал, как сильно ее люблю. Это была та любовь, что не имеет ничего общего ни с плотью, ни с нравственностью. Она не более дурна, чем ветер, озеро и песок, покоящиеся бок о бок целую вечность. Она состояла из долгих теплых дней, проведенных вместе на пляже, и мерной череды дней, проведенных в школе за монотонной зубрежкой. Всех долгих осенних дней прошлого года, когда я носил из школы домой ее книги.

Я крикнул ее имя в последний раз. Меня трясло. Я ощущал на щеках влагу и не знал, как она туда попала. Волны не захлестывали так высоко.

Развернувшись, я выбрался на песок и простоял полчаса, надеясь уловить хоть знак, хоть намек, хоть что-нибудь на память о Тэлли. Потом я опустился на колени и стал строить замок из песка, красивый, как те, что мы во множестве соорудили вместе с Тэлли. Но этот замок я возвел только наполовину. И поднялся на ноги.

— Тэлли, если ты меня слышишь, выходи и дострой остальное.

Я побрел к далекому пятнышку — маме. Волны, раз за разом окружавшие замок, уносили его по частичкам, превращая снова в ровное место.

Я молча брел вдоль берега.

Вдали слабо побрякивала карусель, но это был всего лишь ветер.

Назавтра я уехал на поезде.

У поездов плохая память, она все оставляет позади. Забываются кукурузные поля Иллинойса, реки детства, мосты, озера, долины, загородные дома, обиды и радости. Они отстают и теряются за горизонтом.

Я вытянулся, обзавелся мускулами, стал думать не как ребенок, вырос из старой одежды, перешел в старшие классы школы, в университет, стал изучать юриспруденцию. Потом появилась молодая женщина из Сакраменто. Мы с ней познакомились и поженились.

Я продолжал изучать юриспруденцию. К двадцати двум годам я почти уже забыл, на что похож восток страны.

Маргарет предложила провести наш запоздавший медовый месяц именно на Востоке.

Подобно памяти, поезд действует в обоих направлениях. В считаные часы он способен возвратить тебе все, что ты много лет назад покинул.

На горизонте показался городок Лейк-Блафф, население 10 000 человек. Маргарет в нарядной новой одежде выглядела настоящей красавицей. Она наблюдала за мной, пока вокруг меня возрождался прежний мир. Она держала меня за руку, а поезд подходил к станции Блафф и грузчики забирали багаж.

Сколько лет, и что эти годы делают с лицами и телами. Когда мы вместе шли по городу, я никого не узнавал. Там были лица, на которых отражалось эхо. Эхо путешествий по горным склонам. Лица с улыбкой, оставшейся с тех пор, когда школьное время кончилось и пошли качели — подвесные, на металлической цепи и сделанные из доски. Но я молчал. Я шел, смотрел по сторонам и переполнялся всеми этими воспоминаниями, как осенними листьями, которые собирают, чтобы сжечь.

Мы пробыли там в общей сложности две недели, посещая вместе знакомые мне места. Это было счастливое время. Я очень любил Маргарет. По крайней мере, думал, что люблю.

Незадолго до отъезда мы отправились прогуляться по берегу. В отличие от прошлого раза, много лет назад, осень еще только близилась, но на пляже уже наблюдались первые признаки запустения. Народ редел, киоски с хот-догами — правда, не все — были закрыты ставнями и заколочены, и ветер, как всегда, выжидал, прежде чем спеть нам свою песню.

Я почти что видел маму, сидевшую на песке в привычном месте. Меня снова охватило желание остаться в одиночестве. Но я не решался сказать об этом Маргарет. Я только жался к ней и ждал.

День клонился к вечеру. Почти все дети разошлись по домам, на пляже оставались лишь немногие взрослые, подставляя кожу ветру и солнцу.

К берегу подплыла лодка спасателя. Спасатель медленно вышел, держа что-то в руках.

Меня приковало к месту. Я затаил дыхание и вновь ощутил себя двенадцатилетним ребенком, крохотным и испуганным. Завывал ветер. Я не видел Маргарет. Мой взгляд был прикован к пляжу, к спасателю, который медленно вставал из лодки с серым мешком в руках, не особенно тяжелым. Его лицо было почти таким же серым и мятым.

— Стой на месте, Маргарет, — сказал я.

Сам не знаю, почему это у меня выговорилось.

Я неспешным шагом направился по песку к спасателю. Он перевел взгляд на меня.

Спасатель долго глядел, не в силах вымолвить ни слова. Опустил свою ношу на песок, вода, пошелестев вокруг, увлажнила мешок и отхлынула.

— Что это? — упорствовал я.

— Она мертва, — тихонько ответил спасатель.

— Странно, — добавил он вполголоса. — В жизни ничего подобного не встречал. Она умерла давно. Очень давно.

Я повторил его слова.

— Десять лет назад, я бы сказал. Нынче в озере никто из детишек не тонул. С тридцать третьего года здесь было двенадцать малолетних утопленников, но мы их всех нашли почти сразу. За исключением, помнится, одной. А это тело, оно пробыло в воде лет десять. Находка. не из приятных.

Я уставился на серый мешок у него в руках.

— Откройте, — сказал я.

Сам не знаю, почему это у меня выговорилось. Ветер заглушал мой голос.

Он потеребил мешок.

— Насколько мне известно, это маленькая девочка; я так говорю, потому что на ней медальон. Больше ничего нет, чтобы судить.

— Ну же, быстрее, открывайте! — крикнул я.

— Лучше не надо, — отозвался он. Но тут он, наверное, заметил, какое у меня сделалось лицо. — Она была такая маленькая.

Спасатель лишь немного приоткрыл мешок. Этого хватило.

Пляж был пуст. Оставались только небо, ветер, вода и одиноко наступавшая осень. Я опустил глаза на мешок.

Я все повторял что-то. Имя. Спасатель смотрел на меня.

— Где вы ее нашли? — спросил я.

— Вот там, на мелководье. Как же долго она там лежала, правда?

Я тряхнул головой.

— Да, верно. О боже, да.

Читайте так же:  Рисунок из балета лебединое озеро

Я думал: люди вырастают. Я вырос. Но она не изменилась. Она такая же маленькая. Такая же юная. Смерть не позволяет вырасти или измениться. У нее по-прежнему золотистые волосы. Она вечно будет юной, а я вечно буду ее любить, о боже, вечно буду любить.

Спасатель снова завязал мешок.

Чуть-чуть постояв, я побрел один вдоль берега. Наклонился и опустил взгляд. Вот тут ее нашел спасатель, сказал я себе.

Там, у кромки воды, стоял песочный замок, построенный только наполовину. Вроде тех, что возводили мы с Тэлли. Она половину, и я половину.

Я посмотрел на замок. Встал рядом на колени и увидел следы маленьких ног, что вели на берег и потом обратно в озеро и не возвращались.

— Я помогу тебе его закончить, — сказал я.

Я так и сделал. Очень медленно достроил замок, встал, отвернулся и пошел прочь, чтобы не наблюдать, как он, нестойкий, подобно всему земному, разрушается под напором волн.

Я шел обратно по берегу туда, где меня ожидала, улыбаясь, чужая женщина по имени Маргарет.

Отзывы на книгу « Озеро »

Вау! Вот это я понимаю настоящий ужастик. Рассказик хоть и очень маленький, но может составить достойную конкуренцию полноценному произведению в жанре ужасы. Давно я не читала таких произведений, которые пробирают до мурашек, ох давно.

Рассказ очень жуткий, а когда я слушала аудиозапись там еще и музыка такая подходящая была, что мне иногда становилось страшно. Психологическая драма, в которой не знаешь, кто сходит с ума, толи главная героиня Алиса толи младенец на самом деле не такой безобидный ангелочек, как кажется изначально.

Рассказ небольшой, но в нескольких страницах Рэй Брэдбери смог умело описать все в подробных деталях. Я в шоке…

«Есть ли на свете что-нибудь более эгоистическое, чем ребенок?»

Этот рассказ я прочла почти две недели тому назад, но в последние дни я была настолько поглощена романом Кинга, что совсем забыла написать рецензию. На чтение данного рассказа меня сподвигла рецензия nastena0310 , вдобавок сюжет «Крошки-убийцы» напомнил мне одну знакомую историю. Моя учительница литературы была огромной поклонницей Рэя Брэдбери, и поэтому всегда на лето или на зимние каникулы обязательно заставляла нас прочитать что-нибудь из его репертуара, и вот из-за этого я просто невзлюбила Брэдбери. Как-то раз на одном из уроков она попросила нас рассказать о книге, которую мы прочитали за последнее время. Ну, и я, зная ее вкусы, выбрала данный рассказ, и этим приятно удивила ее, ну и, конечно же, получила пять.

Ели честно, взявшись за эту историю заново, у меня не остались никаких воспоминаний о крошке-убийце: кто он такой, что натворил, кроме его странного имени. Помню только, что рассказ меня впечатлил. Но я очень сомневаюсь, что в возрасте двенадцати лет, когда я впервые прочитала этот рассказ, я могла серьезно рассуждать об этой истории или понять весь тонкий смысл данного произведения.

О чем рассказ? О женщине, у которой после родов началась депрессия, и она не просто обвиняла ребенка в том, что чуть не умерла, а тайно желала ему смерти. Или же тут кроется нечто мистическое? Может, мать обладала настолько тесной связью с ребенком, что чувствовала — этот ребёнок принесет им всем одни лишь беды?

Если честно, я читала произведения в жанре малой прозы и получше. Тут нет собранности, весь рассказ получился скомканным, хотя с одной стороны это даже плюс, так как я понимаю, что рассказ должен был оставить читателя в недоумении и задать после себя вопрос: действительно ли ребенок виноват в произошедшем или это родители вбили себе в голову, что малыш — это зло, которое собирается всем мстить?». Но что точно удалось Рэю Бредбери, так это напугать читателя похлеще Стивена Кинга. От истории мурашки по коже. Беременным женщинам такое лучше не читать. Но я не согласна с мнением автора, будто ребенок это мстительный человек, который настолько эгоистичен и злопамятен, что придумывает изощрённые методы убийства своих родителей. Это глупо, по-моему. Хотя, тут не поймешь, кто же виноват: родители, которые с первых же минут стали с подозрением относиться к своему ребенку и не дали ему должного внимания, любви и заботы, или же ребенок действительно был злом, в которого вселился какой-то демон.

Очень странный, мрачный, но надолго запоминающийся сюжет. Не скажу, что написана история ярким и красивым языком, хотя тут возможно подкачал перевод. Да и не поверила я в эту историю, вот будь ребенок постарше, то тогда сюжет показался бы логичным и даже правдоподобным, так как ребенок на тот момент почувствовал бы, что родители его не любят, не знал бы, что такое тепло и вот тогда стал бы им мстить. Но это фантастика и всякое может произойти.

Несмотря на бредовую ситуацию, рассказ все-таки мне понравился и все благодаря своей атмосфере. Теперь хочу продолжить и дальше свое знакомство с автором.

Описание книги «Озеро»

Описание и краткое содержание «Озеро» читать бесплатно онлайн.

Волна выплеснула меня из мира, где птицы в небе, дети на пляже, моя мать на берегу. На какое-то мгновение меня охватило зеленое безмолвие. Потом все снова вернулось — небо, песок, дети. Я вышел из озера, меня ждал мир, в котором едва ли что-нибудь изменилось, пока меня не было. Я побежал по пляжу.

Мама растерла меня махровым полотенцем.

— Стой и сохни, — сказала она.

Я стоял и смотрел, как солнце сушит капельки воды на моих руках. Вместо них появлялись пупырышки “гусиной кожи”.

— Ой, — сказала мама, — ветер поднялся. Ну-ка, надень свитер.

— Подожди, я посмотрю на гусиную кожу.

— Гарольд! — прикрикнула мама. Я надел свитер и стал смотреть на волны, которые накатывались и падали на берег. Они падали очень ловко, с какой-то элегантностью. Даже пьяный не мог бы упасть на берег так изящно, как это делали волны.

Стояли последние дни сентября, когда безо всяких причин жизнь становится печальной. Пляж был почти пуст и от этого казался еще больше. Ребятишки вяло копошились с мячом. Наверное, они тоже чувствовали, что пришла осень и все кончилось.

Ларьки, в которых летом продавали пирожки и сосиски, были закрыты, и ветер разглаживал следы людей, приходивших сюда в июле и августе. А сегодня здесь были только следы моих теннисных тапочек да еще тапочек Дональда и Арнольда.

Песок заносил дорожку, которая вела к карусели. Лошади стояли укрытые брезентом и вспоминали музыку, под которую они скакали галопом в чудесные летние дни.

Все мои сверстники уже были в школе. Завтра в это время я буду сидеть в поезде далеко отсюда. Мы с мамой в последний раз пришли на пляж. На прощание.

— Мама, можно я немножко побегаю по пляжу?

— Ладно, согрейся. Но только недолго и не бегай к воде.

Я побежал, широко расставив руки — как крылья.

Мама исчезла вдали и скоро превратилась в маленькое пятнышко. Я был один. Человеку в двенадцать лет не так уж часто удается побыть одному. Ведь вокруг столько людей, которые всегда говорят, как и что ты должен делать! А чтобы оказаться в одиночестве, нужно, сломя голову, бежать далеко-далеко по пустому пляжу. И чаще всего это бывает только в мечтах. Но сейчас я был один. Совсем один!

Я подбежал к воде и зашел в нее по пояс. Раньше, когда вокруг были люди, я не отваживался оглянуться вокруг, дойти до этого места, всмотреться в дно и назвать одно имя. Но сейчас…

Вода — волшебница. Она разрезает все пополам и растворяет вашу нижнюю часть, как сахар. Холодная вода. А время от времени она набрасывается на вас порывистым буруном.

Я назвал ее имя. Я выкрикнул его много раз.

— Талли! Талли! Эй, Талли!

Если вам двенадцать, то на каждый свой зов вы ждете отклика. Вы чувствуете, что любое ваше желание может исполниться. И порой вы, может быть, и не очень далеки от истины.

Я думал о том майском дне, когда Талли, улыбаясь, шла в воду, а солнце играло на ее худых плечиках. Я вспомнил, какой спокойной вдруг стала гладь озера, как вскрикнула и побледнела мать Талли, как бросился в воду спасатель и как Талли не вернулась…

Спасатель хотел убедить ее выйти обратно, но она не послушалась. Ему пришлось вернуться одному, и между пальцами у него торчали водоросли. А Талли ушла.

Больше она не будет сидеть в нашем классе и не будет по вечерам приходить ко мне. Она ушла слишком далеко, и озеро не позволит ей вернуться.

И теперь, когда пришла осень, небо и вода стали серыми, а пляж -пустым, я пришел сюда в последний раз. Я звал ее снова и снова:

— Талли! Эй, Талли! Вернись!

Мне было только двенадцать. Но я не знал, что люблю ее. Это такая любовь, которая приходит раньше всяких понятий о теле и морали. Эта любовь также бесхитростна и реальна, как ветер, озеро и песок. Она — это и теплые дни на пляже, и стремительные дни и вечера, когда мы возвращались из школы и я нес ее учебники.

Я позвал ее в последний раз. Я дрожал. Я чувствовал, что мое лицо стало мокрым, и не понимал отчего. Волны не доставали так высоко.

Я выбежал на песок и долго смотрел в воду, надеясь увидеть какой-нибудь тайный знак, который подаст мне Талли. Затем я встал на колени и стал строить дворец из песка. Такой, как мы, бывало, строили с Талли. Только на этот раз я построил половину дворца. Потом я поднялся и крикнул:

— Талли! Если ты слышишь меня, приди и дострой его!

Я медленно пошел к тому пятнышку, в которое превратилась моя мама. Обернувшись, я увидел, как волна захлестнула мой замок и потащила его за собой.

В полной тишине я брел по берегу. Вдалеке, на карусели, что-то заскрипело, но это был всего лишь ветер.

На следующий день мы уехали на Запад.

У поезда плохая память, он все оставляет позади. Он забывает поля Иллинойса, реки детства, мосты, озера, долины, коттеджи, горе и радости. Он оставляет их позади, и они исчезают за горизонтом.

Мои кости вытянулись, обросли мясом. Я сменил мой детский ум на взрослый, перешел из школы в колледж. Потом появилась эта женщина из Сакраменто. Мы познакомились, поженились. Мне было уже двадцать два, и я совсем забыл, на что похож Восток.

Но Маргарет предложила провести наш медовый месяц там.

Как и память, поезд уходит и приходит. И он может вернуть вам все то, что вы оставили позади много лет назад.

Лейк-Блафф с населением десять тысяч показался за окнами вагона. Я посмотрел на Маргарет. Она была очаровательна в своем новом платье. Я взял ее под руку, и мы вышли на платформу. Носильщик выгружал наши чемоданы.

Читайте так же:  Озеро кокуйское алтайский край рыбалка

Мы остановились на две недели в небольшом отеле. Вставали поздно и шли бродить по городу. Я вновь открывал для себя кривые улочки, где прошло мое детство. В городе я не встретил никого из знакомых; порой мне попадались лица, напоминавшие мне кого-то из друзей детства, но я, не останавливаясь, проходил мимо. Я собирал в душе обрывки воспоминаний, как собирают в кучу осенние листья, чтобы сжечь их.

Все время мы проводили вдвоем с Маргарет. Это были счастливые дни. Я любил ее. По крайней мере, я так думал.

Однажды мы пошли на пляж, потому что выдался хороший день. Это был не конец сезона, как тогда, десять лет назад, но первые признаки осеннего опустошения уже коснулись пляжа. Народ поредел, несколько ларьков было заколочено, и холодный ветер уже начал напевать свои песни.

Все здесь было по-прежнему. Я почти явственно увидел маму, сидевшую на песке в своей любимой позе, положив ногу на ногу и оперевшись руками сзади. У меня снова возникло непреодолимое желание побыть одному, но я не мог себя заставить сказать это Маргарет. Я только держал ее под руку и молчал.

Было около четырех часов. Детей уже увели домой, и лишь несколько мужчин и женщин, несмотря на ветер, нежились под лучами вечернего солнца. К берегу причалила лодка со спасательной станции. Плечистый спасатель вышел из нее, держа что-то в руках.

Я замер. Мне стало страшно. Мне было снова двенадцать, и я был отчаянно одинок. Я не видел Маргарет. Я видел только пляж и спасателя с серым, наверное, не очень тяжелым мешком в руках и почти таким же серым лицом.

— Постой здесь, Маргарет, — сказал я. Сам не знаю, почему я это — сказал.

— Но что случилось?

— Ничего, просто постой здесь.

Я медленно пошел по песку к тому месту, где стоял спасатель. Он посмотрел на меня.

— Что это? — спросил я.

Он ничего не ответил и положил свою ношу на песок. Из мешка с урчанием побежали струйки воды, тут же замирая на песке.

— Что это? — настойчиво повторил я.

— Странно, — задумчиво сказал спасатель. — Никогда о таком не слышал. Она же давно умерла.

— Лет десять тому назад. С тысяча девятьсот тридцать третьего года здесь вообще никто из детей не тонул. А тех, кто тонул раньше, мы находили через несколько часов. Всех, кроме одной девочки. Вот ее тело, как оно могло пробыть в воде десять лет?

Я смотрел на серый мешок.

Не знаю, почему я это сказал. Ветер усиливался.

Спасатель топтался в нерешительности.

— Да откройте же скорей, черт побери! — закричал я.

— Лучше не надо… — начал он. — Она была такой маленькой…

Но увидев выражение моего лица, он наклонился и, развязав мешок, откинул верхнюю часть. Этого было достаточно.

Спасатель, Маргарет и все люди на пляже исчезли. Остались только небо, ветер, озеро, я и Талли. Я что-то повторял снова и снова. Ее имя.

Спасатель удивленно смотрел на меня.

— Где вы нашли ее? — спросил я.

— Да вон там, на отмели. Она так долго была в воде, а совсем как живая.

— Да, — кивнул я. — Совсем как живая.

“Люди растут, подумал я. — Я вырос. А она не изменилась. Она все такая же маленькая, все такая же юная. Смерть не дает человеку расти или меняться. У нее все такие же золотистые волосы. Она навсегда останется юной, и я всегда буду любить ее, только ее”.

Рэй Брэдбери — Озеро краткое содержание

Озеро — читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок

Рэй Дуглас Брэдбери

Волна спрятала меня от мира, птиц в небе, детей на песке, мамы на берегу. Миг зеленой тишины. Затем волна вернула меня обратно небу, песку, детям. Я шел из воды, а меня ждал мир, он ничуть не изменился с тех пор, как я исчез под водой.

Мама шлепнула меня мохнатым полотенцем.

Я стоял и смотрел, как солнце собирает капельки воды с моих рук. На месте капелек появились пупырышки.

— Гляди-ка, ветер, — сказала мама. — Надень свитер.

— Подожди, я хочу поглядеть на пупырышки.

— Гарольд, — сказала мама.

Я надел свитер и стал смотреть, как набегают и падают волны на берег. Не тяжело. Напротив, с зеленой изысканностью. Даже пьяный не смог бы так плавно опускаться, как эти волны.

Был сентябрь. Те последние дни, когда, неизвестно почему, становится грустно. Берег вытянулся и опустел, всего лишь шесть человек сидели на песке. Дети перестали играть в мяч, ветер и на них нагонял тоску своим особым свистом, и они сидели, чувствуя, как вдоль бесконечного берега бредет осень.

Все сосисочные были забиты полосами золотистых досок. За ними прятались горчица, лук, мясо — все запахи долгого радостного лета. Будто лето заколотили в гроб. Друг за дружкой опускали они крышки, запирали двери. Прилетал ветер и касался песка, сдувая миллионы примет июля и августа. И так случилось, что теперь, в сентябре, не осталось ничего, лишь следы моих теннисных туфель и ног Дональда и Дилауса Арнольдов близ воды.

Песок слетал с навесов на тротуар, карусель спряталась под брезентом, в воздухе, оскалив зубы, застыли в галопе лошади на медных шестах. Лишь музыка ветра на скользком брезенте.

Я постоял здесь. Все были в школе. А я нет. Завтра я буду сидеть в поезде и ехать на запад через Соединенные Штаты. Мама и я в последний раз пришли на берег попрощаться.

Вокруг было так пустынно, что и мне захотелось побыть одному.

— Мам, я побегаю по берегу? — сказал я.

— Хорошо. Только недолго и не подходи близко к воде.

Я побежал. Песок подо мной летел в разные стороны, а ветер нес меня. Знаете, как это бывает, бежишь, вытянув руки, растопырив пальцы, и ощущаешь, какой ветер упругий. Словно крылья.

Сидящая мама исчезла вдали. Вскоре она превратилась в коричневое пятнышко, и я остался совсем один.

Одиночество — не новость для двенадцатилетнего мальчика. Он так привык, что рядом всегда люди. И по-настоящему остаться один он может только внутри. Вокруг столько правильных людей, объясняющих детям, что и как надо делать, что мальчишке приходится убегать далеко на берег, пусть даже мысленно, для того чтобы побыть в своем собственном мире.

Теперь же я и впрямь был один.

Я вошел в воду и дал ей остудить свой живот. Раньше, когда вокруг была толпа, я не смел подойти сюда, взглянуть на это место, войти в воду и назвать это имя. Но теперь…

Вода, словно фокусник, делит тебя пополам. Такое чувство, будто тебя разрезали надвое; нижняя часть тает, словно сахар, и растворяется. Вода холодит, и изящно колыхающаяся волна время от времени опадает цветком кружев.

Я звал ее, десятки раз я звал ее:

— Толли! Толли! Толли!

Всегда ждешь ответа на свой зов, когда юн. Веришь, что все, о чем мечтаешь, сбывается. И порою так оно и случается.

Я вспомнил, как в мае Толли плавала в воде и как болтались ее светлые косички. Она смеялась, и на ее двенадцатилетних плечиках блестело солнце. Я вспоминал о том, как успокоилась вода, о том, как туда прыгнул служащий спасательной станции, и о том, как Толли больше не вышла наружу.

Спасатель пытался уговорить ее вернуться, но она не вернулась. Он вылез из воды, лишь водоросли свисали с его пальцев, а Толли ушла. Она больше не будет сидеть впереди меня в классе, она не будет гонять со мной мяч летними вечерами по мощенным кирпичом улицам. Она ушла слишком далеко, и озеро не отпустит ее назад.

И теперь, пустынной осенью, когда небо такое огромное, вода огромная и берег такой длинный, я в последний раз пришел сюда, один.

Я звал и звал ее.

Ветер мягко дул мне в уши — так он шепчется в раковинах. Вода поднялась, обняла мою грудь, потом колени, вверх-вниз, так и вот так, впитываясь в песок под моими ногами.

— Толли! Вернись, Толли!

Мне было всего двенадцать лет. Но я знал, как я люблю ее. Это была любовь, которая приходит до понятий тела и морали. Это была такая любовь, что не хуже ветра, воды и песка, вечно лежащих рядом. Она была соткана из теплых длинных дней на берегу и из коротких спокойных, монотонных дней в школе. Вот и кончились длинные осенние дни прошлых лет, когда я носил ее портфель из школы.

Я в последний раз позвал ее. Я вздрогнул. Я чувствовал воду на лице и не понимал, как она попала туда. Вода не поднималась так высоко.

Повернувшись, я вышел на берег и постоял полчаса, надеясь увидеть хоть намек, хоть знак, хоть что-нибудь, что напомнило бы мне Толли. Потом я опустился на колени и построил замок из песка, красиво заострив его кверху, так, как Толли и я часто строили их. Но на этот раз я построил его лишь наполовину. Затем я поднялся.

— Толли, если ты слышишь меня, выйди и доделай его.

Я двинулся по направлению к далекому пятну, маме. Набегали волны, смывая замок круг за кругом, делая его все меньше и меньше, превращая в ровное место.

Молча я шел по берегу.

Вдали скрипела карусель, но катался на ней только ветер.

На следующий день я уехал на поезде.

У поезда короткая память: он все оставляет позади. Он забывает и поля Иллинойса, и реки детства, мосты и озера, долины и коттеджи, обиды и радости. Он всех покидает, и они исчезают за горизонтом.

Я вытянулся вверх, раздался вширь, сменил мой детский ум на взрослый, выбросил старую одежду — она мне стала мала, — перешел из средней школы в высшую, затем в колледж. А потом была девушка в Сакраменто. Некоторое время мы встречались с ней, затем поженились. К двадцати двум годам я почти забыл, как выглядит Восток.

Маргарет предложила провести наш вечно откладывающийся медовый месяц в этом месте.

Поезд как память. Он может вернуть все то, что вы оставили так много лет назад.

Лейк-Блафф, с населением 1000 человек, всплыл на горизонте. Маргарет была такой красивой в своем новом платье. Она смотрела, как прежний мир возвращал меня обратно к себе. Она держала меня за руку, когда поезд подошел к станции Блафф и наши вещи вынесли на перрон.