Роден собор

Огюст Роден. Экспериментатор, которому скандал открыл дорогу к славе

Ретроспектива в парижском Гран-пале к 100-летию со дня смерти мастера

Огюст Роден. «Мученичество». 1885 © Agence photographique du musee Rodin — Pauline Hisbacq

Нынешний, 2017 год проходит под знаком Огюста Родена (1840–1917). Выставки, приуроченные к 100-летию со дня смерти отца современной скульптуры, открываются по всему миру и, конечно, на его родине. Самая масштабная — в парижском Гран-пале. Около 200 работ — скульптур и рисунков — самого Родена и десятка именитых гостей: тут и Бурдель с Альберто Джакометти, и Пабло Пикассо с Анри Матиссом, и даже Лучо Фонтана. Кураторы выставки, именитый специалист Антуанетта Ленорман-Ромен и директор Музея Родена Катрин Шевийо, ставят перед собой задачу не просто смахнуть пыль с вековых скульптур мэтра, но представить его наследие в новом свете, показав отголоски в произведениях художников XX века.

Огюст Роден. «Собор». 1908 © Musee Roidn (photo Christian Baraja)

Смелые эксперименты Родена, говорят кураторы, каждый раз вызывали шок, эхо которого слышно по сей день. В 1890-х годах поводом для скандала стали его рисунки, а их выставка в Германии стоила графу Гарри Кесслеру — коллекционеру и меценату — кресла главы музея в Веймаре. Среди излюбленных сюжетов — обнаженное тело и архитектура, к обоим его пристрастил Клод Моне. «Он помог мне понять свет, ню, море и соборы», — говорил Роден про своего друга. А в 1900 году разразился еще один скандал: во время Всемирной выставки в Париже отвергнутый 60-летний скульптор выставил в своем павильоне на площади Альма гипсовые скульптуры, многие из которых так и остались незавершенными, в том числе теперь уже хрестоматийные «Врата ада». Монументальности классической скульптуры он предпочитал детали, точно так же как танцу — движение. Роден, подобно молодому Пикассо и Эдгару Дега, соблазнился выступлением в Париже японской гейши Садаякко. Танцующее тело завораживало скульптора. Айседора Дункан раздевалась перед ним не раздумывая, позировал ему и Вацлав Нижинский.

Огюст Роден. «Три призрака». Около 1885–1889. Гипс © Musee des beaux-arts de Quimper / Bernard Galeron

Отдельное место в рассказе об экспериментах Родена занимает фотография. Он был не только страстным коллекционером, но и использовал фото для подготовительной работы и как самостоятельный жанр. Снимки своих скульптур он ретушировал карандашом или красками. Этот роденовский метод позже перенял Генри Мур.

Неожиданной главой в творчестве Родена стали ассамбляжи, получившие известность уже после Второй мировой войны. Они не прошли мимо внимания авангардистов — Пикассо, Матисс и Йозеф Бойс создавали свои коллажи с оглядкой на Родена.
Впрочем, сам скульптор знал цену скандалу, поэтому, когда его «Мыслителя» называли «гориллой», а «Бронзовый век» подвергали расследованию, он не сильно расстраивался. «Моя репутация запятнана, — писал скульптор в своих дневниках в конце 1870-х годов. — Меня обвиняют в том, что я леплю прямо по модели, и даже в том, что я использовал труп! К счастью, у меня есть друзья, они — моя поддержка. Три долгих года полемики и споров. Я должен отстаивать свою честь. Но стоит признать, что скандал открыл мне двери к ус­пеху».

Гран-пале
Роден
22 марта – 31 июля

Импрессионизм в скульптуре: Огюст Роден

Французский скульптор и художник Франсуа Огюст Рене Роден родился 12 ноября 1840 года в Париже (1840 — 1917). Его по праву считают основателем импрессионизма в искусстве скульптуры.

В работах Родена движения человеческого тела становятся средством передачи безграничного спектра эмоций, а естественные и свободные положения фигур, неизвестные скульптуре более раннего времени, отражают богатство внутренней жизни человека. Именно стремление передать мгновение в выражении лица или в позе человека, в столь «вечном» искусстве, как скульптура, переосмысление классического академического стиля в скульптуре и новаторский подход часто находили непонимание и негативную оценку у зрителя. Однако, это не помешало в последующем стать Огюсту Родену всемирно известным мастером, который своим творчеством, оказал огромное влияние на следующие поколения скульпторов, таких как, например, Джейкоб Эпстайн (1880-1959) и Жак Липшиц (1891 — 1973).

Огюст Роден, Мужчина со сломанным носом, мрамор,1874-1875

Огюст Роден, Бронзовый век, бронза,1877

Огюст Роден, Адам, бронза, 1880-1881

Огюст Роден, Поцелуй, мрамор, 1882

Огюст Роден, Данаида, мрамор, 1885

Огюст Роден, Юная Богоматерь в гроте, гипс, 1885

Огюст Роден, Стеклодув, бронза, 1889

Огюст Роден, Паллада с парфеноном, мрамор, гипс, 1896

Огюст Роден, Аврора, мрамор, 1895-1897

Огюст Роден, Рука Бога, мрамор, 1898-1902

Огюст Роден, Вечная весна, мрамор, 1900

Огюст Роден, Бальзак, бронза, 1901

Огюст Роден, Мыслитель, бронза, 1903

Огюст Роден, Руки любовников, мрамор, 1904

Огюст Роден, Паоло и Франческа в облаках, мрамор,1904-1905

Огюст Роден, Ромео и Джульетта, мрамор, 1905

Роден восхищался мастерством зодчих Средневековья. Он объездил Францию, посещая церкви и соборы и внимательно изучая их. Для него не только величественные готические соборы, но и старые церквушки в заброшенных деревнях являлись прекрасным уроком, подлинным выражением французского гения, доказательством утраченной ныне связи с Античностью. Он не переставал восхищаться памятниками прошлого. Вся красота, передаваемая из века в век, исчезла после XVIII столетия, потому что было утрачено понимание природы, дух трогательной наивности мастеров Средневековья был вытеснен высокомерными поисками «прогресса».

Несмотря на постоянный напряженный труд, Роден продолжал посещать великолепные памятники культуры. Он внимательно осматривал их, наблюдал игру тени и света в разное время дня и разные сезоны. Он не переставал восхищаться трудом построивших их ремесленников, бережно хранивших вековые традиции.

Книга Родена «Соборы Франции» состоит из многочисленных заметок, фиксировавших впечатления, полученные в ходе поездок, которые он совершал более тридцати лет. (Книга, иллюстрированная рисунками Родена, вышла в 1914 году.)113

Хотя Роден хотел посвятить предисловие книги «инициации искусства Средних веков», не будем искать в нем точные археологические сведения. Вероятно, он инстинктивно понял основные законы равновесия, определяющие готическую архитектуру и придающие ей мощь и целостность. Несомненно, его волновала проблема взаимосвязи скульптуры и архитектуры. Книга написана вдохновенно, проникнута восхищением и любовью к творениям мастеров прошлого.

«Чтобы понять эти линии, так заботливо смоделированные, нужно быть влюбленным». Эту любовь Роден распространяет на всё и ощущает ее повсюду — в окружающем соборы пейзаже, в небесах и в женщинах, приходящих преклонить колена. Как любовно он говорит о лепных орнаментах, которые скромные и умелые мастера «лепили, словно женские губы»!

Любовь Родена к женской красоте и любовь к красоте церквей сливаются воедино. В Божанси, прелестном городке на берегу Луары, он увидел в церкви «маленькую француженку»:

«…Она, в новом платье, выглядела, словно маленький цветущий ландыш… Чувственность еще чужда этим отроческим линиям. Какая скромная грация! Если бы эта девчушка умела смотреть и видеть, то она узнала бы себя на всех порталах наших готических церквей, так как она — олицетворение нашего стиля, нашего искусства, нашей Франции. Стоя за ее спиной, я видел лишь общие очертания и бархатистую розовую щеку этой женщины-ребенка.

Читайте так же:  Лиски собор

Но вот она на мгновение подняла голову от своего маленького молитвенника — и появился профиль юного ангела. Это девушка из французской провинции во всем ее очаровании: простота, скромность, порядочность, нежность и это улыбчивое спокойствие подлинной невинности, которое распространяется вокруг, словно инфекция, и наполняет миром даже самые смятенные сердца».

Невер,114 небольшой городок в центре Франции, на правом берегу Луары, вдохновил Родена на размышления о том, что объединяет великую архитектуру во все времена. Античность вызывает у него возвышенные чувства, подобные испытанным им под сводами готического храма: «Дух, царящий в Пантеоне, — тот же, что и в соборе. Божественная красота! Только здесь больше утонченности: здесь есть, осмелюсь так выразиться, некий светящийся туман — свет не струится, а словно дремлет, как в долинах. Тот, кто посетил эти нефы в утренние часы, меня поймет».

Хотя готические соборы вызывали у Родена необычайно сильное душевное волнение, он восхищался и другими выдающимися творениями разных столетий. Раньше он с неприязнью относился к романскому стилю,115 но теперь… «Какую поразительную красоту хранят эти варварские, романские барельефы! Их основа — античный план, а несовершенство форм нисколько не умаляет красоту стиля. В молодости я считал всё это отвратительным. Я рассматривал это глазами близорукого. Я был невеждой, как большинство людей. Позже, когда я увидел, что делают в мое время, я, наконец, понял, кто такие настоящие варвары».

«Романский стиль — это прародитель французских стилей. Исполненный сдержанности и силы, он породил всю нашу архитектуру. И в настоящее время, и в будущем всегда следует помнить его принципы. Этот стиль, заключающий в себе зародыш жизни, был совершенен изначально. И его рог изобилия еще не исчерпан — он неиссякаем».

Тем не менее Роден находил в этой череде времен и стилей исключения. Так, он не любил период между расцветом готики в XIII веке и Возрождением. Еще большее огорчение вызывала у него архитектура середины XIX столетия, когда царил дух Виолле-ле-Дюка. Архитектор Виолле-ле-Дюк, идеолог неоготики, занимался реставрацией памятников Средневековья в течение сорока лет. Однако его практический опыт реставрации был по меньшей мере спорным. Противники методов Виолле-ле-Дюка упрекали его в том, что после его реставрации нельзя собрать даже обломков настоящей старины.

Возможно, Роден понимал искусство Возрождения лучше своих современников. Так, он отзывался о портале маленькой церкви в Монжаву, в Пикардии: «Божественный Ренессанс, не питавший благоговения перед столицей, — время, когда для крестьян строили столь же прекрасно, как и для королей».

И он, несомненно, был тогда единственным скульптором, осознававшим важность гармонии памятника с его окружением, с соседними зданиями квартала: «Есть в Блуа одна улица, настолько величественная, если смотреть на ее перспективу, что она сама кажется монументом. Скромная грация, ласкающая глаз и сердце художника. Такие улицы я встречал и с наслаждением рассматривал во многих провинциальных городах. В этих перспективах находишь очарование памятника, который составляет гордость маленького города».

Роден видит во всей этой красоте печать божественной любви. Обсуждая архитектуру и скульптуру соборов, он приходит к заключению, что «искусство и религия дают человечеству ту уверенность, в которой оно нуждается, чтобы жить, и которая игнорирует эпохи, полные безразличия». Роден дает поразительное описание торжественной мессы с песнопением в Лиможе. Но он воспринимает ее не как бывший послушник монастыря, а как эстет. Ему кажется, что она предназначена персонально для него, и он неожиданно рождает фразу: «Таинство свершилось, Бог принесен в жертву, как по его примеру ежедневно приносятся в жертву гениальные люди, вдохновляемые им».

Увлеченно посещая церкви, он часто сталкивается с фактами, которые его глубоко ранят. Они становятся каким-то наваждением — он возвращается к ним постоянно, называя «современным преступлением».

Преступление? Это «заброшенные соборы; еще хуже — их разрушение или переделка». И Роден упрекает несознательных архитекторов, не понимающих, что такое равновесие, чувство меры, скромность, любовь. Он предает анафеме реставраторов, а вместе с ними и всех тех, кто забыл, что соборы — это дома, принадлежащие людям, это их крепости.

Свое возмущение он выражает с красноречием и яростью, редкими в устах этого застенчивого человека:

«Я — один из последних свидетелей искусства, которое умирает. Любовь, вдохновляющая его, иссякла. Восхитительные шедевры прошлого уходят в небытие, их ничто не замещает, и вскоре мы окажемся во тьме. Французы враждебно относятся к сокровищам красоты, прославляющим их род. Никто не вмешивается, чтобы сохранить эти сокровища. И французы уничтожают их то ли из ненависти, то ли по незнанию, по глупости, под предлогом их восстановления. Они оскверняют эти сокровища. (Не упрекайте меня в том, что я уже говорил всё это: мне хотелось бы повторять это беспрестанно, столь долго, пока упорствует зло!) Насколько стыдно мне за наше время! Насколько ужасно будущее! Я с ужасом спрашиваю себя, какова ответственность каждого за это преступление. Не проклинаю ли я и себя вместе со всеми?»

Роден пытается понять, как можно жить рядом с такими прекрасными творениями, не стремясь их увидеть. В то же время современное искусство находится в привилегированном положении. «Разве нет в наших музеях искусства Египта, Ассирии, Индии, Персии, Греции, Рима? На нашей земле сохранились прекрасные следы готики, романского стиля и эти восхитительные сокровища — наши старинные дома с великолепными пропорциями, строившиеся вплоть до Первой империи. Эти дома настолько элегантны в своем стиле ушедших эпох, а их выразительная грация порой подчеркивается лишь опоясывающим их простым карнизом без орнамента. Мы имеем всё это, а наши архитекторы создают здания, которые вам хорошо известны. В скульптуре процветает слепок с натуры — эта раковая опухоль искусства!»

Родену хотелось бы, чтобы его книга о соборах — в это символическое понятие он включает все церкви и другие памятники прошлого — стала книгой протеста и призыва к действию. «Собор умирает, а вместе с ним и страна, избитая и оскорбленная своими детьми. Мы не можем больше молиться среди ничтожных камней, замещающих камни прошлого…» И он выражает свою любовь к соборам для того, чтобы научить людей ценить эти сокровища и испытывать волнение при виде их красоты.

А как прореагировали члены комитета по историческим памятникам, которым подспудно адресовались эти слова, полные гнева и возмущения? Да никак. Они презрительно относились к скульптору, не знавшему особенностей их профессии. Он говорил с ними о любви, говорил тоном пророка, тогда как они занимались реставрацией — теми методами, каким их обучили.

А ведь Роден приводил им конкретные примеры: «В Лане116 тишина алтаря утратила свое истинное назначение после того, как были заменены алтарные витражи, а его колонны — теперь всего лишь каменная кладка, они больше не вызывают никаких эмоций, кроме горького сожаления».

Величественный Реймсский собор,117 который производил огромное впечатление в любое время дня и ночи, пострадал при реставрации больше других (заметим, что это было до пожара). «Вероятно, реставрация собора в Реймсе шокировала меня больше, чем любая другая. Работы проводились в XIX веке и в течение пятидесяти лет топтались на месте. Этими нелепостями, создаваемыми в течение полувека, реставраторы хотели заменить шедевры! Любая реставрация — это копирование. Вот почему они обречены заранее… так как копирование произведений искусства отвергается самой сутью искусства. И я снова настаиваю на том, что реставрации — всегда слабые и грубые одновременно. Вы их сразу определите по этому признаку.

Читайте так же:  Собор на крови екатеринбург

Дело в том, что одного знания недостаточно для того, чтобы создавать красоту. Посмотрите, например, на фронтон Реймсского собора, на щипец118 крыши справа. Его не тронули реставраторы. Он поражает скоплением массивных шедевров. Даже несведущий человек, имеющий чувствительную натуру, может испытывать трепет восторга, глядя на фрагменты, вызывающие восхищение. Но посмотрите на щипец слева, который отреставрировали, — он обезображен.

А эти капители,119 тоже реставрированные, изображающие ветви и листья: колорит однообразный, плоский, нулевой, потому что рабочие обрабатывали камень, держа инструмент под прямым углом к поверхности. Таким способом можно добиться только грубого, однообразного эффекта, иными словами — отсутствия эффекта. А между тем секрет мастеров прошлого, по крайней мере в этом вопросе, не слишком сложен и им было бы легко овладеть. Они держали резец под острым углом. Это единственный способ подчеркнуть или изменить рельеф поверхности камня. Но наши современники совершенно не заботятся об изменении рельефа. Они не чувствуют разницы. В этих капителях, состоящих из четырех рядов веток с листьями, каждый ряд выглядит так же, как и три других. Это похоже на довольно грубую корзину из ивовых прутьев. Кого можно заставить поверить, что мы добились прогресса? Есть эпохи, в которые царил вкус, и есть… настоящее время. Ничего не нужно менять, вы слышите? Ничего не нужно исправлять! Современные мастера способны воспроизвести малейшее готическое чудо не более, чем сотворить чудеса природы. Еще несколько лет такого обращения “больного” прошлого и губительного настоящего, и наш траур станет полным и непоправимым».

Роден знал, о чем говорил. Он никогда не хотел заниматься имитацией. Он всегда обращался исключительно к природе. Для него это был непреложный закон, из которого вытекало всё остальное.

Во времена Родена людей, интересующихся памятниками старины, было значительно меньше, чем сейчас. Он часто замечал, входя в собор, что был его единственным посетителем. Архитектура прошлого составляла сферу интересов археологов: они устанавливали происхождение памятников, уточняли даты… Но они не привносили в это дело ни малейшей страсти и поэтического вдохновения, которыми пылал Роден. Их едва ли заботили приход этих зданий в упадок или их переделка, осуществляемая реставраторами.

Роден протестовал против замены оригиналов копиями, которые, по его словам, были не более ценны, чем копии старинной мебели, производимые в Фобур-Сент-Антуане.120 «Настоящее искусство не реставрирует творения прошлого, оно их продолжает». Но это был «глас вопиющего в пустыне». Он не был услышан. Только намного позже после длительных споров, наконец, было решено отказаться от фальсификации архитектуры и скульптуры, но это произошло совсем недавно. Таким образом, в очередной раз Роден опередил свое время.

Хотя Роден не получил должного образования, он с молодых лет проявлял большой интерес к литературе, жадно поглощая одну книгу за другой… Чем старше он становился, тем большую потребность испытывал в изложении «мыслей», рождающихся в его голове. Он записывал на клочках бумаги обрывки фраз или диктовал их секретарю. В последние годы жизни он решил опубликовать в солидном издательстве сборник под названием «Мысли об искусстве». Но его память слабела, а сознание порой становилось слишком спутанным, чтобы завершить этот проект.

Одним из его секретарей был поэт Шарль Морис.121 Странный выбор. Морис был другом Вилье де Лиль-Адана, Малларме и Верлена.122 Он был тесно связан с символистами и сам являлся теоретиком символизма. В частности, он заявлял, что символизм должен иметь свой язык, «который не имеет ничего общего с обычным языком улицы и газет». Едва ли он подходил для того, чтобы подготовить к печати беспорядочные заметки своего патрона.

Шарль Морис, как и большинство тех, кто близко знал Родена, беспредельно восхищался им. Роден поручил ему подготовить к печати «Соборы». Книга переделывалась много раз. Морис стремился придать ей литературную форму. Но Роден, постоянно неудовлетворенный, всё время добавлял фрагменты, лишь повторявшие уже сказанное, и был недоволен, когда секретарь удалял пассажи, которые сам он считал наиболее удачными. После того как рукопись была, с одной стороны, сокращена, а с другой — несколько украшена словами Мориса, Роден заявил, что не узнаёт собственные мысли.

На самом деле Родену нужно было немного слов, даже не совсем точно подобранных, чтобы передать свои впечатления и продемонстрировать свою прозорливость. Но его записки со множеством синтаксических ошибок, проникнутые некоторой наивностью, вызывающей улыбку, конечно, не могли быть представлены в виде книги без предварительной редакционной правки.

Тогда Роден решил, что будет вполне естественным пригласить в качестве «литературных негров» академиков или будущих академиков. И он обратился с просьбой поработать над его рукописью к двум своим друзьям, писателям Габриелю Аното и Луи Жилле.123 В действительности всю работу выполнил Жилле. Он дружил с Роденом, каждую неделю приходил к нему в отель Бирон, и они отправлялись обедать в один из ресторанов на улице Гренель. Едва ли кто смог бы отредактировать записки Родена лучше, чем этот искусствовед, тонкий интерпретатор средневековой архитектуры. Он очень ценил спонтанную свежесть идей Родена. Поэтому он старался избегать внесения собственных мыслей, чтобы сохранить неповторимый аромат заметок скульптора.

В то время Луи Жилле жил в аббатстве Шали и был его хранителем. Роден провел там несколько дней. 31 декабря 1912 года Жилле написал своему другу Ромену Роллану: «В настоящее время я — секретарь Родена. Я редактирую его рукопись, полную восхитительных вещей. Это всего лишь заметки, наброски, но они подобны “цветистому ковру Фирдоуси”».124

Дом №77 на рю де Варенн — старый особняк в глубине тенистого сада. Над ним гордо возвышается купол собора Инвалидов, памятника военному могуществу Франции короля-солнца, ставшего усыпальницей Наполеона. Известен этот дом как отель Бирона. По имени маршала владевшего им в середине XVII столетия. Ныне здесь один из самых известных музеев Франции. Четвертый по популярности. В ней он уступает лишь Лувру, Версалю и Орсэ. Это Музей великого скульптора Франции Огюста Родена. Последние годы своей жизни провел он в этом доме. Здесь через 2 года после смерти художника, в 1919 году, был открыт музей. Статуи, рисунки, фотографии, документы. Богатейшее собрание произведений Родена.

Темная бронза и светлый мрамор. «Мыслитель», взирающий с высоты постамента на наш изменчивый мир и посетителей которые предпочитают фотографироваться именно с ним, в память о посещении музея. Когда-то он был «Поэтом». Когда скульптор впервые вылепил сгорбленную фигуру для «Врат Ада». Почти 30 лет мастер работал над порталом для Музея декоративного искусства. И три десятилетия большинство произведений Родена были связаны с ним. Они обретали независимость, меняли названия. Рок, фатум преследуют его героев. Борьба окончится трагедией. Однако, если подойти к вратам, стоящим в саду особняка на рю де Варен, они сразу будут узнаны в фантасмагории фигур Ада Данте. «Три тени», «Ева», «Поцелуй»… Здесь же в парке «Граждане Кале», герои драмы уже не литературной, а исторической, проходят свой скорбный путь. В тени деревьев, завернувшись в плащ, исполненный знания силы своего пера и собственной физической монументальности, напоминающей об изображениях Вакха кисти Рубенса, стоит Бальзак.

Читайте так же:  Александра невский собор барнаул

Для Родена скульптура начиналась с безупречного знания человеческого тела. Он беспрестанно совершенствовал свои знания о нем. Мужчины и женщины, его натурщики скользят по мастерской, иногда замирая. Мастер со стенографической скоростью фиксирует происходящее. Он верил — настоящее искусство всегда искреннее. Оно не знает фальши и театральных поз. И платил натурщикам, дабы в его мастерской они вели себя свободно и естественно. Интересовала его и еще одна проблема взаимодействия тела, скульптуры и света. Как свет будет скользить по поверхности? Как ее цвет будет влиять на общее впечатление? Вопросы эти занимали его почти столь же сильно, как и создание правдоподобной, жизненной формы. Возможно, такой интерес к цвету и свету можно объяснить юношеской мечтой, стать живописцем. Тогда его влекли Тициан, и Рембрандт. Но, увы, юноша Роден был беден. А карандаши и бумага стоили много дешевле холста и красок. Поэтому он стал копировать статуи в нижних залах Лувра, а не живопись в Большой галерее. Но вскоре он понял — скульптура его призвание. И перестал сожалеть о живописи. Хотя любовь к ней сохранил. Отсюда происходит его пристрастие к бронзе. К ее возможности сохранить трепетные, быстрые, но продуманные прикосновения пальцев скульптора. Так, что небезосновательно его, современника Моне, стали называть импрессионистом скульптуры. Однако его импрессионизм был внешним. Содержание работ роднит скульптора с символистами. С мрамором, хотя многие в первую очередь вспомнят именно мраморы Родена, он работал редко. В камень его работы обычно переводили ученики и подмастерья.

Роден преданно любил мастеров прошлого, как сам советовал другим, желавшим стать служителями Красоты. Любил Античность, Микеланджело и, как ни парадоксально, безымянных мастеров — творцов готических соборов. Он хорошо знал и уважал традиции прошлого, прослыв при этом революционером.

Бронзе отдан сад. Мрамор поселен в светлых залах отеля. В ореоле солнечных лучей предстанет «Поцелуй». Пожалуй, самое знаменитое произведение Родена. Очарование магии слияния тел и слияния душ. «Данаида» — прекрасное тело ее вырастает из камня, как цветок из плодородной почвы Эллады. Рука Бога и Рука дьявола. Прекрасные гибкие тела, рождающиеся в камне (и вопреки академическим канонам факт их родства не скрыт резцом, наоборот оставленные мастером необработанными поверхности камня подчеркивают его), перетекающие друг в друга. За это его критиковали. Вновь обвиняли в связи с бунтовщиками импрессионистами. Утверждать, что ему не хватает способностей закончить работу, никто не смел утверждать. И Роден отстоял право считать работой законченной тогда, когда сам художник решит — его задача исполнена.

Vatican Museums. Языческие шедевры в цитадели христианства http://www.museum.ru/N27023

Скультпуры Родена можно можно посмотреть в Эрмитаже и в Галерее искусства стран Европы и Америки XIX-ХХ веков (новое здание Музея изобразительных искусств им. А. С. Пушкина) в Москве.

Музей Родена в Париже

Париж: полезная информация

  • Информация о городе
  • Карта Парижа
  • Куда сходить
    • Достопримечательности (153)
    • Парки развлечений (2)
    • Музеи (94)
    • Магазины и ТРЦ (31)
    • Аэропорты (5)
    • Театры (12)
    • Парки (13)
    • Храмы, соборы, мечети (6)
    • Рестораны и кафе (29)
    • ЖД вокзалы (7)
    • Площади (4)
    • Учебные заведения (5)
    • Рынки (6)
    • Фестивали, праздники, шоу (1)
    • Зоопарки (1)
    • Спортивные сооружения (2)
    • Галереи (3)
    • Кинотеатры (1)
    • Замки, дворцы (1)
    • Забронировать отель в Париже
    • Поиск и бронирование дешевых авиабилетов
    • Отзывы туристов
    • Фотографии Парижа
    • Советы о Париже
    • Вопрос-ответ
    • Метро до ст. «Mairie d’Issy» (линия 12)
      Метро до ст. «Varenne» (линия 13) или ст. «Invalides» (линия 13, линия 8)
      Автобус № 69, 87, 82, 92
      Автобус № 160, 190, 290

      Музей Родена в Париже — это большое собрание работ и коллекций знаменитого французского художника Огюста Родена, расположившееся в великолепном особняке XVIII века посреди зеленого парка. Музей Родена был открыт для жителей и гостей Парижа 4 августа 1919 года. В настоящее время ежегодно музей посещают более 700000 человек, уступая по популярности лишь Лувру и музею Орсе. Кроме особняка, расположенного в центре столицы Парижа, входит в состав музея и вилла де Брилантс в Медоне, где находится могила скульптора.

      Особняк, в котором находится музей Родена в Париже, был построен для финансиста Авраама Пейранка де Мораса. После его смерти вдова продала дом будущему маршалу Бирону, который сделал немало архитектурных и ландшафтных изменений для того, чтобы особняк и территория рядом с ним стала одним из самых красивых строений и парков Парижа. Маршал дал особняку название, которое до сих пор и используется при упоминании здания, — отель Biron. В 1908 году Огюст Роден арендовал в выставленном на продажу отеле Biron 4 комнаты. После того как государство выкупило отель, художник начал активные переговоры с его официальными представителями. По их результатам и появился музей, в котором экспозициями стали художественные произведения, скульптуры и различные коллекции Родена, пожертвованные художником для Французского государства.

      Цены в музее Родена в 2019 году

      Цена за вход в музей, сад скульптур и на временную выставку:

    • для посетителей от 25 лет — 12 €,
    • для посетителей в возрасте 18–25 лет, не проживающих в Евросоюзе, — 9 €,
    • для посетителей в составе группы от 10 человек — 7 €,
    • каждую среду после 15:00 для всех — 7 €.
    • Цена за вход в сад скульптур:

      • для посетителей от 25 лет — 4 €,
      • для посетителей в возрасте 18–25 лет, не проживающих в Евросоюзе, — 2 €,
      • для посетителей в составе группы от 10 человек — 2 €.
      • Цена за вход в музей Медона:

      • для посетителей от 25 лет — 5 €,
      • льготный билет — 3 €.
      • Право на бесплатный вход имеют следующие категории посетителей (при предъявлении документов):

      • дети до 18 лет,
      • инвалиды с одним сопровождающим,
      • жители Евросоюза в возрасте 18–25 лет,
      • безработные, находящиеся в этом статусе не более 6 месяцев,
      • студенты до 30 лет, изучающие курсы художественной направленности,
      • журналисты,
      • профессиональные художники,
      • искусствоведы и др.

      Каждое 1-е воскресенье месяца с октября по март вход бесплатный для всех посетителей.

      Музей в Париже открыт ежедневно кроме понедельника с 10:00 до 17:45. Перед Рождеством и Новым годом музей закрывается на 1 час раньше. Билеты продаются до 17:15.

      Кафе на территории открыто до 17:00.

      Музей в Медоне открыт 3 дня в неделю (пт-вс) с 13:00 до 18:00. Продажа билетов заканчивается в 17:15.