Айвазовский собор

В 1988 году большой поклонник и знаток русского искусства, ныне уже покойный Джон Стюарт впервые выступил за учреждение в аукционном доме «Сотбис» русского отдела, расположенного в Лондоне и специализирующегося на иконах, произведениях декоративно-прикладного искусства и картинах. Тогдашний глава лондонского отдела живописи XIX века ответил Стюарту: «В принципе, у меня нет возражений, но есть один-два русских художника, которых мы (отдел живописи XIX века) вам не уступим: это Харламов, Похитонов (оба этих живописца жили и выставлялись в Европе, и у них там были свои почитатели) и, конечно, все более или менее значимые картины Айвазовского».

Русский отдел все же начал свою работу осенью 1988 года, и нам в конце концов разрешили включать в наши аукционы любые картины Айвазовского, которые мы разыщем. Меньше чем через год, прогуливаясь по огромному подземному хранилищу «Сотбис», мы с Джоном Стюартом наткнулись на великолепное изображение Исаакиевского собора в морозный день. Эта картина в буквальном смысле озаряла сумрачное хранилище отраженным серебристым светом. Я спросил Джона, где он ее отыскал, и он ответил, что полагал, будто своим появлением здесь она обязана именно мне. Вдруг мы поняли, как, по-видимому, обстояло дело: картина относилась к отделу живописи XIX века и, вне всякого сомнения, должна была участвовать в одном из его аукционов. Мы тут же взяли ее со стеллажа и понесли на руках прямо в наш крошечный офис. Там мы ее и установили над каминной доской, и потом две или три недели каждое утро нас приветствовали низкое петербургское небо, золотой блеск купола собора, лиловатый туман, окутывающий торговцев льдом, кавалерийских офицеров и прохожих из другой эпохи. И в один день тот самый глава отдела живописи XIX века заглянул в наш офис и хотел было рассказать о таинственном исчезновении значимой картины Айвазовского, но тут повернул голову и увидел ее. Чувствуя себя, как нашкодившие школьники, мы пытались привести свои доводы, но его отдел был настолько влиятелен, что картина, как и полагалось, была продана на одном из их аукционов в 1989 году. В «Сотбис» картину передали потомки владельцев немецкой транспортной компании, у которой в дореволюционные годы в Петербурге было свое представительство. После событий 1917 года компания закрыла это представительство и вернула его вместе со всем имуществом в Германию, и с тех пор картина находилась там. Как выяснилось, оба — и покупатель Айвор Мазур, лондонский торговец, специализирующийся на русском декоративно-прикладном искусстве и картинах, и андербиддер, нью-йоркский коллекционер Айвазовского, армянин по происхождению, — были клиентами русского отдела, а не отдела живописи XIX века, но вся прибыль и все лавры достались нашим коллегам.

Из трех художников, названных главой отдела живописи XIX века, только Айвазовский прожил всю свою жизнь в России. Так почему же спустя более сотни лет после смерти художника его картины заняли прочное место на европейских аукционах живописи, причем случилось это задолго до падения железного занавеса, когда русские впервые после Первой мировой войны вновь смогли вступить на международный художественный рынок? Есть много факторов, которые нужно учитывать при ответе на этот вопрос. Прежде всего Айвазовский был чрезвычайно продуктивным художником — за свою долгую жизнь он, по собственным подсчетам, написал более шести тысяч картин. Художественный рынок любит, когда картины поступают в достаточном количестве. Мы очень плохо представляем себе реальную стоимость работ Брюллова, Иванова или Врубеля, потому что вряд ли их когда-либо выставят на продажу — этих художников практически невозможно коллекционировать. Картины же Айвазовского, напротив, появляются на аукционах по всему миру с завидной регулярностью, и любой каталог крупнейших русских аукционов «Сотбис» и «Кристис» едва ли обходится без них. Все потому, что этих картин много в частных коллекциях и три кита художественного рынка — долг, развод и кончина — гарантируют их постоянное поступление. И опять же, в отличие от большинства русских художников Айвазовский широко представлен в зарубежных частных коллекциях, поскольку за свою жизнь он принимал участие во множестве выставок по всему миру. Едва ли найдется хоть одна европейская столица, где бы он не выставлялся. В 1892 году он даже добрался до США — его выставки прошли в Нью-Йорке, Чикаго, Сан-Франциско и Вашингтоне. Его картины покупали в Европе и в Америке, их передавали из поколения в поколение и регулярно выставляли на продажу в галереях или на аукционах.

Еще один фактор — тематика картин. Море — тема, популярная везде и во все времена. Русская живопись второй половины XIX века была привязана к своей эпохе, взгляд передвижников был сфокусирован на общественно-политической повестке дня. Однако исторические течения приходят и уходят. И моральный упадок духовенства в 1860-х годах или тяжелая участь бурлаков на Волге в 1870-х хотя и представляют интерес для студента, изучающего русскую историю, но для ценителя искусства, живущего в Европе в ХХ веке, разумеется, значат меньше, чем морские пейзажи Айвазовского. К тому же Айвазовский писал моря и морские побережья разных частей мира, среди них — все побережья Черного и Балтийского морей и каждый уголок Эгейского и Средиземного морей. Писал он и городские пейзажи. По его картинам мы представляем себе не только Москву, Санкт-Петербург и другие города Российской Империи, но также Афины, Стамбул, Каир, Венецию, Неаполитанский залив, Мальту, Ниццу, Биарриц и даже Стокгольм и Нью-Йорк. Очевидно, именно эти темы привлекали коллекционеров, живших в этих городах в XIX веке, и продолжают привлекать и по сей день.

Наконец, третьим фактором, объясняющим неизменную популярность Айвазовского за границей, которая была в XX и остается в XXI веке, является космополитизм художника. Армянин по происхождению, он родился и жил в Крыму, был всей душой предан своему первому покровителю Николаю I и Российской Империи, но при этом усердно писал картины для турецкого султана. Живопись как форму искусства еще только начинали признавать в мусульманской Османской империи, да и то только в самых высоких, образованных и европейски ориентированных кругах, — у турок очень мало собственных живописцев XIX века. Айвазовского, так часто посещавшего Стамбул и завершившего целый цикл городских пейзажей, турецкие любители искусства приняли как своего художника. Подобным образом греки, чьи общины в XIX — начале XX века были разбросаны на большой территории от Стамбула до Александрии в Египте, всей душой любили художника, поддерживавшего в 1820-1830-х годах их борьбу за независимость. Александрийские греки часто говаривали, что ни одна гостиная не обходится без рояля и Айвазовского на стене, а в Стамбуле почти на каждом старинном морском пейзаже можно обнаружить подделанную подпись Айвазовского. Таким образом, эти четыре общины — армяне, жившие в большом количестве во Франции, Нью-Йорке, Лос-Анджелесе и Южной Америке, русские эмигранты по всему миру, турки и греки — постоянно пополняли художественный рынок картинами Айвазовского, и их потомки тоже чаще всего становились коллекционерами.

Картины Айвазовского успешно продавались на аукционах европейского искусства XIX века на протяжении всего XX столетия. В течение короткого периода между 1988 годом, когда в «Сотбис» был создан русский отдел, и 1992-м, когда у отдела стали появляться первые русские клиенты, Айвазовский был самым дорогим художником на всех русских аукционах, которые тогда проводились раз в два года. Когда русские клиенты стали принимать участие в международных аукционах, его позиция укрепилась еще больше, и, как это часто случается на художественном рынке, рост цен привел к тому, что на рынок потянулись все более впечатляющие и ранее не известные картины из частных западных коллекций.

Первая значительная картина Айвазовского, которая изменила уровень цен на его работы и — шире — на русское искусство в целом, поступила из греческой частной коллекции. В начале 1994 года в одном из телефонных разговоров меня попросили приехать в Афины и взглянуть на большое полотно в квартире, которая была недавно передана по наследству. Итак, на стене висело самое большое полотно Айвазовского, какое я только видел вне стен российского музея: 132 на 235 сантиметров. На нем варяги на фоне живописно восходящего солнца поднимаются на своих судах вверх по Днепру. К 1994 году ни одна русская картина XIX века — и, уж конечно, ни одна картина нашего отдела — не продавалась дороже, чем за 50 тысяч фунтов стерлингов. Поэтому мы с некоторой опаской заявили ее оценочную стоимость в 80120 тысяч фунтов стерлингов. В упорной борьбе выиграл русский клиент, купивший ее за 200 тысяч фунтов стерлингов (в то время эта сумма нам казалась заоблачной), что наметило возрастающую тенденцию, которая достигла своего пика лишь спустя приблизительно пятнадцать лет. Само собой разумеется, эта сумма была значительно выше стоимости афинской квартиры, доставшейся счастливчику в наследство.

Несколько месяцев спустя я приехал в Хельсинки, чтобы взглянуть на другое большое полотно. Эта картина, в отличие от афинских «Варягов», не висела на стене, а стояла в шкафу одного финского торговца картинами, но даже с этого невыгодного ракурса я сразу же понял, что передо мной шедевр. Имевшее приблизительно два метра в длину, это полотно представляло собой городской пейзаж со стороны Бейоглу с барочной мечетью Нусретие на переднем плане и Золотым Рогом, сверкающим в лучах заката на фоне. Трудно было выбрать более выгодный сюжет для того, чтобы продемонстрировать мастерство художника: в этом полотне совместились морской и городской пейзажи, и оно насквозь пронизано духом романтизма, экзотики, выразительными световыми эффектами. Картина была в превосходном состоянии и сохранила всю авторскую полупрозрачную лессировку. Приободренные своим успехом с «Варягами», мы решили, что предпродажная стоимость картины перед летними торгами 1994 года составит 250-350 тысяч фунтов стерлингов. И вновь на аукционе развернулась упорная борьба, но на этот раз победителем оказался турецкий клиент, заплативший 325 тысяч фунтов стерлингов. Картина провисела у него на стене семнадцать лет, а в 2012 году он снова продал ее на «Сотбис». На этот раз цена ее составляла уже 3 миллиона 233 тысячи фунтов стерлингов.

Может показаться удивительным тот факт, что в общедоступных коллекциях за пределами России (не считая, конечно, Турции и тех городов, которые при жизни художника входили в состав Российской Империи) картин Айвазовского очень мало. Несколько его картин хранится в монастыре на острове Св. Лазаря в Венеции, где учился брат Айвазовского Габриэл, пара картин — в Париже, в Лувре, причем обе из них в итоге были переданы Морскому музею города Бреста, и одна картина — в музее немецкого города Киль. В Галерее Уффици во Флоренции находится автопортрет Айвазовского, подаренный самим художником, но, к примеру, в национальных галереях Соединенного Королевства нет ни одной его картины, и только три его крошечные работы хранятся в музее Метрополитен в Нью-Йорке (причем ни одна из них не входит в постоянную экспозицию). Можно строить разные догадки, почему все сложилось именно так. Возможно, это особенность ХХ века: картины Айвазовского всегда были достаточно дорогими как при жизни художника, так и после его смерти, а мода на живопись XIX столетия пришла только в последней четверти ХХ века. Возможно, те музеи, чей бюджет позволял покупать живопись XIX века, скорее приобретали работы своих соотечественников или же некоторых из них могли отпугивать отсутствие компетенции и ограниченные связи с русскими специалистами.

Частные коллекционеры тем не менее оставались знатоками творчества Айвазовского и сохраняли к нему устойчивый интерес. Наиболее выдающимся из них был, вероятно, Эндрю Шагинян. В его руках побывало множество первоклассных картин, и, даже несмотря на то, что значительная их часть была продана, после смерти он оставил внушительную и образцовую коллекцию. Шагинян родился в 1918 году в Ереване и, будучи еще ребенком, эмигрировал вместе с семьей в Америку. Во время Второй мировой войны он служил в военно-воздушных силах США и затем возглавлял ряд полиграфических компаний. Патриарх большой, разветвленной семьи, он был превосходным музыкантом. Я с нежностью вспоминаю, как он вез меня из Нью-Джерси в Манхэттен и при этом пел во весь голос народные песни. К Айвазовскому же, несомненно, он питал особую страсть. Первую картину художника — лунный пейзаж с кораблекрушением — он купил в середине 1960-х, она так и осталась его любимой картиной и до сих пор хранится в его семье. Он заглядывал на лондонские аукционы «Сотбис» в конце 1980-х — начале 1990-х, когда мы еще только осваивали дело, по крупицам собирая знания и накапливая опыт, чтобы научиться отличать подлинные картины от подделок или старинных копий, и у нас еще тогда не все получалось. Шагинян не раз ненавязчиво подталкивал нас в правильном направлении. В каталог выставки «Айвазовский в Америке», которую он организовал в Нью-Джерси в 1988 году, вошли лишь немногие великие картины художника из тех, что он, с его любовью и энтузиазмом, помог сохранить для будущих поколений. Среди работ, представленных на выставке, были две примечательные картины, которые любопытным образом иллюстрируют почти семидесятилетнюю историю русско-американских отношений. Услышав в 1891 году о случившемся в России неурожае и последующем за ним голоде, несмотря на возникшие разногласия и бездействие тогдашнего правительства США, американский гражданин В.К. Эдгар призвал американских фермеров отдавать избыток пшеницы в пользу России. В конечном счете ему удалось собрать более миллиона фунтов пшеницы (больше 400 тонн. — Прим. пер.). Шесть американских судов, безвозмездно предоставленных различными транспортными компаниями, отправились через Атлантику в Россию. Эдгар сопровождал второе из этих судов, прибывшее в Санкт-Петербург весной 1892 года. Американскую помощь встретили торжествами и фейерверками и приняли с благодарностью. Уже на следующий год император Александр III отправил в Америку два судна с дарами в знак признательности за помощь. Айвазовский, совершивший через год после этого события свой последний большой визит в Америку, написал две картины — «Корабль помощи» и «Раздача продовольствия». Находясь в Вашингтоне, он преподнес эти картины в дар галерее Коркорана. Там они и находились вплоть до 1960-х годов, когда Жаклин Кеннеди распорядилась повесить их в «Рыбной комнате» Белого дома, названной так потому, что при Теодоре Рузвельте там стоял аквариум, и предназначенной для пресс-конференций и встреч с иностранными дипломатами. Таким образом, благодаря Жаклин Кеннеди картины Айвазовского послужили декорацией для ряда самых напряженных и важных в истории переговоров между Америкой и Советским Союзом, в том числе при урегулировании Карибского кризиса в 1962 году.

Читайте так же:  Ново-казанский собор

Картины оказались в числе более сотни работ, проданных галереей Коркорана на аукционе «Сотбис» в Нью-Йорке в 1979 году, как утверждалось, из-за «острой проблемы хранения». Картины оказались в частной коллекции в Пенсильвании и не были доступны общественности вплоть до выставки, организованной Эндрю Шагиняном в 1988 году.

Другом и учеником Шагиняна, принадлежавшим более молодому поколению, был Андреас Рубян, гордый владелец, несомненно, самого крупного и всеобъемлющего собрания картин Айвазовского за пределами России. Он заработал свое состояние на компьютерном программном обеспечении в начале 1980-х годов и вместе с Максом Швайцером, владельцем крупной галереи живописи XIX века на Мэдисон-авеню и большим поклонником Айвазовского, объездил весь мир в поисках картин. Свою первую картину он приобрел в 1984 году, теперь в его коллекцию, которая охватывает все периоды и все темы творчества Айвазовского, входят более пятидесяти работ художника.

По другую сторону Атлантики живет Джанни Каффьеро, коллекционер, в руках которого побывали десятки картин Айвазовского. Его отец открыл в Стамбуле первую макаронную фабрику, там же, в Стамбуле, и родился в 1953 году Каффьеро. У его домовладелицы, с которой в юности у него был роман, на стене висела картина Айвазовского, и картина эта произвела на него неизгладимое впечатление. За последние тридцать лет он смог отыскать работы Айвазовского на всех континентах, за исключением Антарктиды, и вместе с автором этой статьи опубликовал две монографии о художнике. Первая из них была написана по-английски и впоследствии переведена на турецкий и немецкий языки. Русская версия книги ожидает публикации в 2019 году.

В то время как картины «американской взаимопомощи» в Америке то пропадали, то снова оказывались в поле зрения, другие картины, привезенные Айвазовским на американские выставки, совершенно исчезли из виду и были случайно обнаружены только через век. Одна из таких историй связана с картиной «Улица в Бахчисарае». В 2019 году небольшой аукционный дом в штате Нью-Йорк выставил на продажу маленькую темную картину, значившуюся в каталоге под названием «Восточная уличная сцена». Один торговец картинами из Манхэттена указал мне на нее и высказал предположение, что это может быть картина Айвазовского, хотя сюжет показался ему нетипичным. Я сразу же обратил внимание на тот факт, что картина датирована 1892 годом, когда состоялось путешествие Айвазовского в Америку и прошли его американские выставки. На подрамнике стоял старый американский таможенный штамп, а сама картина была подписана дважды, русскими и латинскими буквами, что было характерно для работ, привезенных Айвазовским на его зарубежные выставки. Хотя состояние картины при визуальном осмотре было не лучшим и на небольшом участке в центре даже стерлась краска, я смог разглядеть свойственные художнику мазки, а способ, которым они накладывались, убедил меня в том, что к картине никто не притрагивался.

После небольшого исследования я наткнулся в Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ) на документ, написанный почерком Айвазовского, где перечислены те двадцать картин, которые художник собирался взять с собой в Америку на чикагскую выставку. Первые шесть — это цикл больших работ, посвященных жизни Христофора Колумба и открытию Америки, а под номером 13 значилась картина «Улица в Бахчисарае». Даже несмотря на потемневший лак, на картине можно было различить скалистые утесы, у подножия которых были построены крымский город, минарет, типичные двухэтажные дома с деревянными балконами и черепичной крышей. Я уже не сомневался, что это была действительно та картина, которая сопровождала Айвазовского в его путешествии через океан и значилась в списке под номером 13. Когда картину почистили, к ней снова вернулись ее богатые теплые тона.

Несомненным остается тот факт, что с каждым годом благодаря российскому и зарубежному художественному рынку общее число известных картин художника увеличивается, поскольку в галереях, аукционных домах и в частных коллекциях на всех континентах обнаруживаются все новые и новые его работы. За два века, прошедших со дня рождения художника, была задокументирована едва ли пятая часть от того магического числа «шесть тысяч». И это обстоятельство делает еще более увлекательной ту задачу, которая стоит перед нынешним и будущими поколениями почитателей Айвазовского как в России, так и за ее пределами.

Тайна живописи Айвазовского

В последние месяцы этого года православные верующие пережили не мало потрясений – негатива было так много, что его хватит еще ни на один год. Но душе человеческой, для ее бодрости духа, нужные и радости, пусть небольшие, но непременно нужны, чтобы не задохнулась душа наша от множества скорбей в земной юдоли. Подумав об этом, я вспомнила, что скоро, очень скоро, всего через полторы недели исполнится 199 лет со дня рождения неподражаемого художника-мариниста Ивана Константиновича Айвазовского. Его картины это настоящее волшебство, глядя на них можно надолго забыть о своих печалях, изумляясь технике рисунка и необычным краскам живого моря. Таких красок нет в палитре ни одного художника. Каким образом он мог передавать прозрачность воды и легкость пенящейся волны?

Тех, кто любит живопись, я приглашаю погрузиться в полотна И.К. Айвазовского и насладиться его искусством.

Алена Эсаулова и Наталья Кандаурова

Как Айвазовский создавал свои картины и как правильно смотреть, чтобы насладиться его шедеврами в полной мере

/Очень ценная статья и для зрителя, и для профессионального художника/

За счет чего море Айвазовского такое живое, дышащее и прозрачное? Что является осью любой его картины? Куда нам смотреть, чтобы насладиться его шедеврами в полной мере? Как он писал: долго ли, коротко ли, радостно или мучительно? И какое отношение к Айвазовскому имеет импрессионизм?

Конечно, Иван Константинович Айвазовский родился гением. Но было еще ремесло, которым он владел блестяще и в тонкостях которого хочется разобраться. Итак, из чего же рождались морская пена и лунные дорожки Айвазовского?

Иван Константинович Айвазовский. Буря у скалистых берегов.

«Секретные краски», волна Айвазовского, лессировка

Иван Крамской писал Павлу Третьякову: «Айвазовский, вероятно, обладает секретом составления красок, и даже краски сами секретные; таких ярких и чистых тонов я не видел даже на полках москательных лавок». Некоторые секреты Айвазовского дошли до нас, хотя главный вовсе не тайна: чтобы так писать море, нужно родиться у моря, прожить подле него долгую жизнь, за которую так и не пресытиться им.

Знаменитая «волна Айвазовского» представляет собой вспенившуюся, почти прозрачную морскую волну, по ощущениям — движущуюся, стремительную, живую. Прозрачности художник достигал, используя технику лессировки, то есть нанося тончайшие слои краски друг на друга. Айвазовский предпочитал масло, но нередко его волны кажутся акварельными. Именно в результате лессировки изображение приобретает эту прозрачность, причем цвета кажутся очень насыщенными, но не за счет плотности мазка, а за счет особой глубины и тонкости. Виртуозная лессировка в исполнении Айвазовского — отрада для коллекционеров: большинство его картин в прекрасном состоянии — тончайшие красочные слои меньше подвержены растрескиванию.

Писал Айвазовский стремительно, часто создавал работы за один сеанс, поэтому у его техники лессировки были авторские нюансы. Вот что пишет об этом Николай Барсамов, многолетний директор Феодосийской картинной галереи и крупнейший знаток творчества Айвазовского:

«…воду он иногда лессировал по полусухому подмалевку. Часто художник лессировал волны у их основания, чем придавал глубину и силу красочному тону и достигал эффекта прозрачной волны. Иногда лессировками утемнялись значительные плоскости картины. Но лессировка в живописи Айвазовского не была обязательным последним этапом работы, как это было у старых мастеров при трехслойном методе живописи. Вся живопись у него в основном проводилась в один прием, и лессировка часто применялась им как один из способов наложения красочного слоя на белый грунт при начале работы, а не только как завершающие прописки в конце работы. Лессировкой художник иногда пользовался на первом этапе работы, покрывая полупрозрачным слоем краски значительные плоскости картины и используя при этом белый грунт холста как светящуюся подкладку. Так иногда писал он воду. Умело распределяя красочный слой различной плотности по холсту, Айвазовский достигал правдивой передачи прозрачности воды».

К лессировкам Айвазовский обращался не только при работе над волнами и облаками, с их помощью он умел вдохнуть жизнь и в сушу. «Землю и камни Айвазовский писал грубыми щетинистыми кистями. Возможно, что он их специально подрезывал, чтобы жесткие концы щетины оставляли борозды на красочном слое, — рассказывает искусствовед Барсамов. — Краска в этих местах обычно положена плотным слоем. Как правило, Айвазовский почти всегда лессировал землю. Лессировочный (более темный) тон, попадая в борозды от щетины, придавал своеобразную живость красочному слою и большую реальность изображенной форме».

Что же до вопроса «откуда краски?», известно, что в последние годы он покупал краски берлинской фирмы «Mеwes». Все просто. Но имеется еще и легенда: будто бы Айвазовский покупал краски у Тёрнера. На этот счет можно сказать только одно: теоретически это возможно, но даже если так — Айвазовский точно не написал тёрнеровскими красками все 6 000 своих работ. И ту картину, которой впечатленный Тёрнер посвятил стихотворение, Айвазовский создал еще до знакомства с великим британским маринистом.

Иван Константинович Айвазовский. Неаполитанский залив в лунную ночь

«На картине твоей вижу луну с ее золотом и серебром, стоящую над морем, в нем отражающуюся. Поверхность моря, на которую легкий ветерок нагоняет трепетную зыбь, кажется полем искорок.

Прости мне, великий художник, если я ошибся, приняв картину за действительность, но работа твоя очаровала меня, и восторг овладел мною. Искусство твое вечно и могущественно, потому что тебя вдохновляет гений», — стихотворения Уильяма Тёрнера о картине Айвазовского «Неаполитанский залив в лунную ночь».

Иван Константинович Айвазовский — Среди волн

Главное – начать, или В темпе Айвазовского

Айвазовский всегда начинал работу с изображения неба, причем писал его в один приём — это могли быть и 10 минут, и 6 часов. Свет в небе он рисовал не боковой поверхностью кисти, а ее торцом, то есть «освещал» небо многочисленными быстрыми прикосновениями кисти. Небо готово — можно отдохнуть, отвлечься (впрочем, такое он позволял себе только с картинами, на которые уходило достаточно много времени). Море же мог писать и в несколько заходов.

Читайте так же:  Собор в киеве 1037

Долго работать над картиной в представлении Ивана Айвазовского — это, к примеру, писать одно полотно 10 дней. Именно столько понадобилось художнику, которому на тот момент исполнился 81 год, чтобы создать свою самую большую картину — «Среди волн». При этом, по его признанию, вся его жизнь была подготовкой к этой картине. То есть работа потребовала максимум усилий от художника — и целых десять дней. А ведь в истории искусства не редкость случаи, когда картины писались по двадцать и более лет (например, Федор Бруни писал своего «Медного змия» 14 лет, начал в 1827-м, а закончил в 1841-м).

В Италии Айвазовский в определенный период сошелся с Александром Ивановым, тем самым, который писал «Явление Христа народу» 20 лет, с 1837-го по 1857-й. Они даже пытались вместе работать, но довольно скоро повздорили. Иванов мог месяцами трудиться над этюдом, пытаясь добиться особой точности тополиного листочка, Айвазовский же успевал за это время исходить все окрестности и написать несколько картин:

«Писать тихо, корпеть месяцы не могу. Не отхожу от картины, пока не выскажусь».

Столь разные таланты, разные способы творить — каторжный труд и радостное любование жизнью — не могли долго держаться рядом.

Иван Айвазовский рядом со своей картиной (1898 г.)

Айвазовский у мольберта

«Обстановка мастерской отличалась исключительной простотой. Перед мольбертом стоял простой стул с плетеным камышовым сиденьем, спинка которого была залеплена довольно толстым слоем краски, так как Айвазовский имел привычку закидывать руку с кистью за спинку стула и, сидя в пол-оборота к картине, оглядывать ее», — из воспоминаний Константина Арцеулова, этот внук Айвазовского тоже стал художником.

Творчество как радость

Муза Айвазовского (извините нам эту высокопарность) — радостна, а не мучительна. «По легкости, видимой непринужденности движения руки, по довольному выражению лица, можно было смело сказать, что такой труд — истинное наслаждение», — это впечатления чиновника Министерства императорского двора, литератора Василия Кривенко, наблюдавшего за тем, как Айвазовский работает.

Айвазовский, безусловно, видел, что для многих художников их дар — то ли благословенье, то ли проклятье, иные картины пишутся едва ли не кровью, истощая и выматывая своего создателя. Для него же подходить с кистью к холсту всегда было самой большой радостью и счастьем, он обретал особую легкость и всемогущество в своей мастерской. При этом Айвазовский внимательно прислушивался к дельным советам, не отмахивался от замечаний людей, которых ценил и уважал. Хотя не настолько, чтобы поверить, что легкость его кисти есть недостаток.

Пленэр VS мастерская

О важности работы с натурой в те годы не твердил только ленивый. Айвазовский же предпочитал с натуры делать мимолетные наброски, а писать в мастерской. «Предпочитал», пожалуй, не совсем то слово, дело не в удобстве, это был его принципиальный выбор. Он считал, что невозможно изобразить с натуры движение стихий, дыхание моря, раскаты грома и сверкание молнии — а именно это его интересовало. Айвазовский обладал феноменальной памятью и своей задачей «на натуре» считал впитывать происходящее. Ощущать и запоминать, для того чтобы, вернувшись в мастерскую, выплеснуть эти ощущения на холст — вот зачем нужна натура. При этом Айвазовский был великолепным копировальщиком. Во время обучения у Максима Воробьева он продемонстрировал это свое умение в полной мере. Но копирование — хоть чьих-то картин, хоть природы — представлялось ему куда меньшим, чем он способен сделать.

Иван Константинович Айвазовский — Бухта Амальфи в 1842 году. Набросок. 1880-е

Иван Константинович Айвазовский — Побережье в Амальфи

О стремительной работе Айвазовского и о том, что представляли из себя его наброски с натуры, оставил подробные воспоминания художник Илья Остроухов:

«С манерой выполнения художественных работ покойным знаменитым художником-маринистом Айвазовским мне пришлось случайно ознакомиться в 1889 году, во время одной из моих заграничных поездок, в Биаррице. Приблизительно в одно и то же время, в какое я прибыл в Биарриц, приехал туда и Айвазовский. Почтенному художнику было уже тогда, как помнится, лет этак за семьдесят… Узнав, что я хорошо знаком с топографией местности, [он] тотчас же потянул меня на прогулку по океанскому берегу. День был бурный, и Айвазовский, очарованный видом океанского прибоя волн, остановился на пляже…

Не спуская глаз с океана и ландшафта далеких гор, он медленным движением достал свою крохотную записную книжку и нарисовал всего лишь три линии карандашом — очертание далеких гор, линию океана у подошвы этих гор и линию берега от себя. Потом мы пошли с ним дальше. Пройдя около версты, он снова остановился и сделал такой же рисунок из нескольких линий в другом направлении.

— День пасмурный сегодня, — сказал Айвазовский, — и вы мне, пожалуйста, скажите только, где у вас здесь восходит и заходит солнце.

Я указал. Айвазовский поставил в книжке несколько точек и спрятал книжку в карман.

— Теперь пойдемте. Для меня этого достаточно. Завтра я нарисую океанский прибой в Биаррице.

На другой день действительно были написаны три эффектные картины морского прибоя: в Биаррице: утром, в полдень и при закате солнца…»

Иван Константинович Айвазовский — Биарриц (1889)

Солнце Айвазовского, или При чем тут импрессионизм

Армянский художник Мартирос Сарьян заметил, что какую бы грандиозную бурю Айвазовский ни изображал, в верхней части холста всегда сквозь скопление грозовых туч будет пробиваться луч света — иногда явственный, иногда тонкий и едва заметный: «Именно в нем, этом Свете, и заключен смысл всех изображенных Айвазовским бурь».

Иван Константинович Айвазовский — Буря на Северном море.

Иван Константинович Айвазовский — Лунная ночь. (1849)

Иван Константинович Айвазовский — Неаполитанский залив в лунную ночь (1892)

Иван Константинович Айвазовский — Корабль «Императрица Мария» во время шторма (1892)

Иван Константинович Айвазовский — Лунная ночь на Капри (1841)

Если это солнце, то оно осветит самую черную бурю, если лунная дорожка, то заполнит своим мерцанием все полотно. Мы не собираемся называть Айвазовского ни импрессионистом, ни предтечей импрессионизма. Но процитируем слова мецената Алексея Томилова — он критикует картины Айвазовского:

«Фигуры пожертвованы до такой степени, что не распознать: на первом плане мужчины это или женщины (…) красуется воздух и вода».

Об импрессионистах мы говорим, что главные герои их картин: цвет и свет, одна из основных задач — передача световоздушной массы. В работах Айвазовского на первом месте — свет, и да, совершенно верно, воздух и вода (в его случае это о небе и море). Всё прочее выстраивается вокруг этого главного.

Он стремится не просто правдоподобно изобразить, но передать ощущения: солнце должно сиять так, чтобы хотелось зажмуриться, от ветра зритель съёжится, от волны отпрянет в испуге. Последнее, в частности, проделал Репин, когда Айвазовский внезапно распахнул перед ним дверь комнаты, за которой вставал его «Девятый вал».

Иван Константинович Айвазовский — Девятый вал

Как смотреть на картины Айвазовского

Художник дал совершенно однозначные рекомендации: следует искать на холсте самую яркую точку, источник света, и, пристально всмотревшись в нее, скользить взглядом по холсту. К примеру, когда его упрекали, что «Лунная ночь» не закончена, от утверждал, что если зритель «обратит главное внимание на луну и постепенно, придерживаясь интересной точки картины, взглянет на прочие части картины мимоходом, и сверх этого, не забывая, что это ночь, которая нас лишает всяких рефлексий, то подобный зритель найдет, что эта картина более окончена, нежели как следует».

Иван Константинович Айвазовский — Лунная ночь в Крыму. Гурзуф (1839) 101?136.5 см.

Константин Айвазовский не из тех художников, которые теряют вдохновение в процессе и бросают работы неокончеными. Но однажды такое случилось и с ним — он не дописал полотно «Взрыв корабля» (1900 г.). Помешала смерть. Эта неоконченная работа особенно ценна для исследователей его творчества. Она позволяет понять, что художник считал главным на картине, с проработки каких элементов начинал работу. Мы видим, что Айвазовский начал с корабля и пламени взрыва — того, что возьмет зрителя за душу. А детали, по которым зритель будет просто скользить глазами, художник оставил на потом.

Иван Константинович Айвазовский — Взрыв корабля. 1900 (неоконченная работа)

Иван Константинович Айвазовский — Лазоревый грот. Неаполь (1841)

Современного зрителя порой обескураживает интенсивный колорит полотен Айвазовского, его яркие, бескомпромиссные краски. Этому есть объяснение. И это вовсе не дурной вкус художника.

Фрагмент картины Ивана Айвазовского «Корабль среди бурного моря» (Эрмитаж)

Сегодня на марины Айвазовского мы смотрим в музеях. Часто это провинциальные галереи, с обветшалым интерьером и без специального освещения, которое заменяется просто светом из окна. Но при жизни Айвазовского его картины висели в богатых гостиных и даже во дворцах. Под лепными потолками, на оклеенных роскошными шпалерами стенах, в свете люстр и канделябров. Вполне возможно, художник заботился о том, чтобы его картины не потерялись на фоне пестрых ковров и мебели с позолотой.

Знатоки говорят, что ночные пейзажи Айвазовского, которые нередко выглядят простовато при скудном естественном освещении или под редкими лампами, оживают, становятся таинственными и благородными, какими их задумывал художник, если смотреть на них при свечах. Особенно те картины, которые Айвазовский при свечах и писал.

В заключение хочется сказать еще несколько слов. Чему можно научиться у величайшего мариниста И. К. Айвазовского? В каждой картине художника самым главным является лучик света, будь то день или ночь. Свет его мог разлиться игрой множества светов и подсветок по всему полотну, если на картине изображен ясный день, но могла быть лишь искрящаяся лунная дорожка на тихой воде или светящаяся во мраке прозрачная волна, если это ночной морской пейзаж. О если бы не было этого лучика! Тогда бы не было чарующей жизни в полотнах И.К. Айвазовского. Именно поэтому все свои картины художник начинал с этого лучика, а все остальное, как бы не было оно темно и непрозрачно по своей природе, проникалось этим светом, дышало им и отражая свет, становилось живым и живописным.

Так и нам нужно найти свой лучик, который бы и во тьме светил и в непогоду житейских скорбей наполнял нас духовной радостью. Лучик этот у нас есть — это наша вера, берегите ее, чтобы не помрачиться унынием и тьмою мира сего. Потому говорит нам апостол: «Духа не угашайте» ( 1Фес. 5:19 )

Петербург Айвазовского — 14 картин с изображением Петербурга и его пригородов

Иван Константинович Айвазовский — русский художник-маринист, баталист, коллекционер, меценат, живописец Главного Морского штаба, академик и почётный член Императорской Академии художеств, почётный член Академий художеств в Амстердаме, Риме, Париже, Флоренции и Штутгарте.

Наиболее выдающийся художник-маринист армянского происхождения XIX века Айвазовский мастерски передавал игру света и бурные моменты морской пучины, а также с удовольствием занимался написанием пейзажей.

Айвазовский не является автором одной картины «Девятый вал», как некоторые думают. Эта картина, написанная в 1850 году, получила у современников и критиков всего мира высочайшие оценки.

Действительно, она явилась не только синтезом творчества Айвазовского за предшествующее десятилетие, но и самым ярким произведением романтического направления в русской живописи. Знаменитая картина сейчас находится в Государственном Русском музее Санкт-Петербурга.

Равно так же можно сказать, что не все полотна мастера, как полагают многие, посвящены водной стихии и своей малой родине на Чёрном море. На некоторых картинах художника можно увидеть Санкт-Петербург — морозный, заснеженный, с мачтами и шпилями, в разных ракурсах.

Иван Константинович Айвазовский был талантливым, творческим человеком. У многих людей он ассоциируется с морем, но настоящие ценители искусства знают, он писал не только морские пейзажи. Сложно перечислить все направления творчества художника, но в каждом он проявляет себя как художник во всей красе.

Начало жизненного пути и творчества Айвазовского

Иван Константинович Айвазовский — Ованнес Айвазян родился 17 [29] июля 1817 года в Феодосии и умер — 19 апреля [2 мая] 1900 года, там же. Айвазовский был братом армянского историка и архиепископа Армянской Апостольской Церкви Габриэла Айвазовского.

Ованнес (Иван) Айвазовский родился в армянской семье купца Геворка (Константина) и Рипсиме Айвазян. Иван Айвазовский с детства обнаружил в себе художественные и музыкальные способности.

Мальчик, в частности, самостоятельно научился играть на скрипке. Первым, кто обратил внимание на художественные способности Ивана, был феодосийский архитектор Яков Христианович Кох. Он и давал юноше первые уроки мастерства. Яков Христианович также всячески помогал юному Айвазовскому и постоянно дарил ему карандаши, бумагу, краски.

Читайте так же:  Минск собор святого духа

Айвазовский учился в уездном училище Феодосии. Кох рекомендовал обратить внимание на юное дарование феодосийскому градоначальнику Александру Ивановичу Казначееву, который, в свою очередь, помог будущему художнику поступить в симферопольскую гимназию. Казначеев в то время уже был поклонником таланта Айвазовского.

Петербург Айвазовского: учёба и первые шаги в мастерстве

Затем Айвазовский был принят за казённый счёт в Императорскую Академию художеств в Санкт-Петербурге. Иван приехал в Петербург 28 августа 1833 года. Первоначально он учился в пейзажном классе у Максима Воробьёва.

Уже в 1835 году за пейзажи «Вид на взморье в окрестностях Петербурга» и «Этюд воздуха над морем» Айвазовский получил серебряную медаль и был определён помощником к модному французскому маринисту Филиппу Таннеру. Он запрещал Айвазовскому работать самостоятельно.

Однако, несмотря на это, Иван Константинович продолжал писать пейзажи и представил 5 картин на осенней выставке Академии художеств 1836 года. Работы Айвазовского получили благожелательные отзывы критики.

Таннер пожаловался на Айвазовского Николаю I, и по распоряжению царя все картины Айвазовского были сняты с выставки. Художник был прощён лишь через полгода и определён в класс батальной живописи к профессору Александру Ивановичу Зауервейду для занятий морской военной живописью.

Айвазовский проучился в классе Зауервейда всего несколько месяцев, и уже в сентябре 1837 года получил Большую золотую медаль за картину «Штиль». Ввиду особых успехов Айвазовского в учении, было принято необычное для академии решение — выпустить Айвазовского из академии на 2 года раньше положенного срока и послать его на эти 2 года в Крым для самостоятельных работ, а после этого — в командировку за границу на 6 лет.

Успех творчества Айвазовского и чуть ли не гибель

Весной 1838 года художник отправился в Крым, где провёл 2 лета. В июле 1840 года Айвазовский и его товарищ по пейзажному классу Академии Василий Штернберг отправились в Рим. В целом, творчеству Айвазовского в Италии сопутствовал успех. За свои картины он получил золотую медаль Парижской академии художеств.

В начале 1842 года Айвазовский через Швейцарию и долину Рейна отправился в Голландию, оттуда отплыл в Англию, а позже посетил Париж, Португалию и Испанию. В Бискайском заливе корабль, на котором плыл художник, попал в бурю и едва не затонул, так что в парижских газетах появились сообщения о его гибели. Осенью 1844 года, в возрасте 27 лет, художник вернулся в Россию.

Выставки Айвазовского в России и Европе

В 1844 году Айвазовский стал живописцем Главного морского штаба России, а с 1847 — профессором Петербургской Академии художеств; состоял также в европейских академиях Рима, Парижа, Флоренции, Амстердама и Штутгарта.

Айвазовский первый среди русских художников, задолго до организации «Товарищества передвижных выставок», стал устраивать выставки картин не только в Петербурге и Москве, но и в столицах европейских государств, а также во многих провинциальных городах России: Симферополе, Одессе, Николаеве, Риге, Киеве, Варшаве, Харькове, Херсоне, Тифлисе и др.

Награды, титул дворянства и картины в галереях

Карьера Айвазовского была очень успешной. Художник был награждён многими орденами и получил чин действительного тайного советника — II класс табели о рангах, что соответствовало званию адмирала. В 1864 году ему было пожаловано потомственное дворянство.

Айвазовский много путешествовал, часто, иногда по нескольку раз в году, уезжал в Петербург, но домом своим считал Феодосию. В письме Павлу Михайловичу Третьякову Айвазовский написал:

Мой адрес — всегда в Феодосии.

Айвазовский интересовался археологией, занимался вопросами охраны памятников Крыма, руководил раскопками более 90 курганов, часть найденных в них предметов хранится в Эрмитаже.

В общей сложности за свою жизнь Айвазовский написал больше 6000 картин и устроил порядка 125 персональных выставок в России и за рубежом. Картины Айвазовского находятся во многих музеях мира.

Крупнейшие коллекции работ представлены в следующих музеях:

  • Феодосийская картинная галерея имени И. К. Айвазовского;
  • Государственный Русский музей в Санкт-Петербурге;
  • Государственная Третьяковская галерея в Москве;
  • Национальная картинная галерея Армении;
  • ГМЗ «Петергоф» в Санкт-Петербурге;
  • Центральный военно-морской музей в Санкт-Петербурге;
  • Значительное количество картин рассредоточено по частным собраниям.

Выставка в Русском музее к 200-летию Айвазовского

2017 год ознаменовался празднованием 200-летия со дня рождения русского художника Ивана Константиновича Айвазовского. Многие музеи страны и зарубежья отмечали великую дату показом выставок работ великого живописца. Но главный показ состоялся в Русском музее. Картины Айвазовского были представлены в Санкт-Петербурге наиболее известными произведениями.

В Русском музее хранится 54 картины великого мариниста. Но, чтобы выставка охватила все грани жизни и творчества Айвазовского, она была дополнена экспозициями, привезенными из музеев-заповедников «Петергоф» и «Царское село», Центрального военно-морского музея и Морского кадетского корпуса.

К 200-летию со дня рождения художника многие владельцы поделились на время проведения выставки звёздными шедеврами своих приватных коллекций. Некоторые произведения были доставлены из-за рубежа, из музеев Флоренции, Рима, Берлина.

Выставка работ Айвазовского в Русском музее размещалась в нескольких залах. Основой презентации творчества мариниста были — хорошо известные картины, отмеченные высоким уровнем и любовью поклонников. Наряду со знаменитыми полотнами к двухсотлетию Айвазовского были выставлены малоизвестные произведения из частных коллекций.

Экспозицию дополнили предметы, сопровождающие творческий путь живописца. По своей постановочной концепции выставка существенно отличалась от выставки, проходившей ранее в помещении московской Третьяковской галерее.

Петербург Айвазовского — 14 великих картин художника

Айвазовский, который легко запечатлевал на холсте разбушевавшуюся морскую стихию, с таким же успехом живописал русскую зиму в Петербурге. К одному из самых знаменитых примеров можно отнести полотно с зимним пейзажем «Исаакиевский собор в морозный день».

К сожалению, картина нигде не экспонируется, так как находится в частном собрании. Её продали в 2004 году на аукционе Christie’s за 1,125 млн фунтов стерлингов. Безусловно, дело не в деньгах. Стоимость работы обозначается с целью отражения полноты успеха работ Айвазовского на аукционах. Прославленный художник владел зимним пейзажем на таком же уровне, как и морским.

Картины И. К. Айвазовского с изображением Петербурга и его пригородов
  1. Исаакиевский собор в морозный день. 1891 г. 110 ? 144 см. Частная коллекция.
  2. Нева. Н/Д год. Размер: 54 х 44 см. Находится: Таганрогская картинная галерея, Таганрог.
  3. Вид на взморье в окрестностях Петербурга. 1835 г. Размер: 133,6?107 см. Находится: Государственная Третьяковская Галерея, Москва.
  4. Большой рейд в Кронштадте. 1836 г. Размер: 71,5х93 см. Находится: Государственный Русский музей, Санкт-Петербург.
  5. Кронштадтский рейд. 1840 г. Размер: 124х199 см. Находится: Центральный военно-морской музей, Санкт-Петербург.
  6. Кронштадт. Форт «Император Александр I». 1844 г. Размер: 120х185 см. Находится: Центральный военно-морской музей, Санкт-Петербург.
  7. Морское сражение при Выборге, 29 июня 1790 года. 1846 г. Размер: 222 x 335 см. Находится: Высшее военно-морское инженерное училище им. Ф. Э. Дзержинского, Санкт-Петербург.
  8. Петербургская биржа. 1847 г. Размер: 81х116. 5 см. Находится: Государственный дворцово-парковый музей-заповедник Петергоф, Петергоф.
  9. Смольный монастырь. Закат солнца. 1847 г. Размер: 42х60 см. Находится: Частные собрания, Н/Д.
  10. Финский залив. 1848 г. Размер: Н/Д см. Находится: Днепропетровский художественный музей, Днепропетровск.
  11. Смольный монастырь. 1849 г. Размер: 40х58 см. Находится: Феодосийская картинная галерея, Феодосия.
  12. Приезд Петра I на Неву. 1853 г. Размер: 94 х 138 см. Находится: Музей изобразительных искусств Республики Карелия, Петрозаводск.
  13. Переправа через Неву. 1870-е гг. Размер: 22 х 16,6 см. Находится: Киевский государственный музей русского искусства, Киев.
  14. Вид Петербурга. 1888 г. Размер: 46,2 х 76,2 см. Находится: Национальная галерея Армении, Ереван.

Как можно увидеть из Петербургской коллекции Айвазовского, мастер писал и пейзажи города на Неве, а также выступал в роли баталиста, и, конечно же, посвящал полотна своей навеки любимой стихии — морю.

Почему Айвазовский выбросил в море ордена турецкого султана?

Детство и вся жизнь великого художника неразрывно связаны с Крымом.

Адмирал русской живописи

Именно на крымской земле, в Феодосии, в семье армянского купца Константина Айвазяна (Гайвазовского) и родился в июле 1817 года будущий «адмирал» русской живописи. Мальчика назвали Ованесом, на русский манер его звали Иваном. Талантливого живописца заметили ещё в юные годы, а феодосийский градоначальник Александр Казначеев стал его первым покровителем и предложил учиться рисованию вместе со своими детьми. После уездного училища в Феодосии он учился в симферопольской гимназии. Дальше ему помогала Наталья Нарышкина, жена таврического губернатора. В 1833 году юношу зачислили на казённый кошт в Императорскую академию художеств.

В Петербурге Ованес Гайвазовский становится Иваном Айвазовским и попадает в пейзажный класс Максима Никифоровича Воробьёва. Не всё легко давалось ему во время учёбы. У молодого человека даже был конфликт с французским художником Филиппом Таннером, к которому он был приставлен учеником. Причина конфликта была проста: ученик превзошёл учителя. В 1837 году Айвазовский получил Большую золотую медаль и возможность совершить поездку по Крыму и Европе. Академию он окончил раньше на два года, так как преподаватели решили, что учёба в классах таланту больше не нужна.


И.К. Айвазовский. Вид Константинополя при вечернем освещении

До начала своих путешествий он принял участие в боевом походе русского флота под командованием прославленного адмирала Михаила Петровича Лазарева. Он был свидетелем и участником высадки русских войск на Кавказском побережье и смог зарисовать подробности кровавой схватки.

Картины, написанные Айвазовским в итальянском путешествии (Венеция, Флоренция, Неаполь, Амальфи и Сорренто) и представленные на выставках в Риме и Неаполе, принесли ему большой успех.

Возвратился на родину молодой художник в зените славы. Он получил звание академика и императорским указом был причислен к Главному морскому штабу в качестве художника, получив право носить мундир Морского ведомства. Дальнейшая карьера живописца складывалась очень успешно. Он совершил целый ряд путешествий в составе Русского географического общества, побывал даже в Египте на открытии Суэцкого канала. Решив свои финансовые вопросы, Иван Константинович обосновался в Крыму, в родной Феодосии, где построил дом, который всегда был полон гостей. Со временем Айвазовский превратил его в частный музей, открытый для посетителей, и пристроил галерею. Сегодня это Феодосийская картинная галерея им. И. К. Айвазовского.


И.К. Айвазовский. Кофейня у мечети Ортакёй в Константинополе

Пощёчина султану

Наш рассказ будет неполным, если не упомянуть о случае, произошедшем с великим художником. Айвазовский был лично знаком с турецким султаном Абдул-Азизом, правившим с 1861 по 1876 годы. Знакомство организовал знаменитый османский архитектор армянского происхождения Саркис Балян. Айвазовский подарил ему одну из своих работ, а тот показал её турецкому султану. Картина очень понравилась, и султан пригласил Айвазовского в Константинополь. То, что Айвазовский, к этому времени уже был широко известен в мире, тоже импонировало султану. Он заказал несколько картин, которые были написаны за короткое время. Всего было создано почти 30 работ с видами Константинополя и моря. Работа художника была щедро оплачена султаном. Айвазовский получил ценные подарки и два правительственных ордена «Меджидие» и «Османие» с бриллиантами.

В 1894-1896 годах по Османской империи прокатилась серия массовых убийств армян, которая по разным оценкам унесла жизни от 50 до 300 тысяч человек. В истории эта трагедия осталась как Хамидийская резня. Эта кровавая история произошла в правление султана Абдул-Гамида.


И.К. Айвазовский. Вид Константинополя и Босфора

Эти события так потрясли художника, что он пишет серию картин «Погром армян в Трапезунде», «Армян погружают на корабли», «Армян живыми бросают в Мраморное море» и ряд других. Но кульминацией этих событий стала акция, которую осуществил Айвазовский в Феодосии. Драгоценные ордена повесили на шею дворовому псу художника. Псину, украшенную османскими наградами, он водил по городу. Потом Айвазовский вышел в море на лодке и выбросил подарки и «кровавые знаки отличия». Это была моральная, гражданская и духовная позиция Ивана Константиновича.

Турецкому послу художник велел передать, чтобы в султанском дворце избавились от его картин. Но османский правитель не прислушался к этому мнению. И в наши дни работы Айвазовского выставляются во многих турецких музеях.


И.К. Айвазовский. Вид Леандровой башни в Константинополе

В 2018 году по всей нашей стране прошёл конкурс «Великие имена», по его итогам были определены имена выдающихся соотечественников, которые будут присвоены 46 аэропортам России. В конкурсе приняло участие 6 миллионов россиян. Это голосование коснулось и названия аэропорта города Симферополя. За присвоение аэропорту имени известного художника-мариниста, чья жизнь и творчество неразрывно связаны с Крымом проголосовало 133154 человека, или 52% респондентов. Так что теперь всех гостей Крыма будет встречать воздушная гавань имени Ивана Константиновича Айвазовского.